Но настоящая боль пришла после. Новый приступ жжения охватил торс, на этот раз сосредоточившись в районе живота. Не раздумывая, я вцепился пальцами в ворот рубахи и дёрнул вниз. Ткань разорвалась с громким треском, обнажив кожу.

И успел вовремя. В зеркале напротив отразилось, как вокруг моего живота начали проступать тонкие черные линии, стилистически повторяющие узор Маски. И, как и золотая татуировка, они пульсировали в такт моему сердцебиению, пока «гравировка» не была закончена.

Я осторожно прикоснулся к новому узору. Кожа под пальцами оказалась такой же твердой, как под золотыми линиями.

Вот только притока маны я так и не почувствовал. Вместо этого появилось характерное чувство связи с давно используемым артефактом, как у меня было, например, со «Сказанием об Энго» — некое родство на подсознательном уровне, будто артефакт был не предметом, а старым приятелем. И исходило это чувство от новой черной тату.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на мане, что дало поглощенное золото и мысленно направил этот тонкий поток к черной татуировке, представляя, как энергия наполняет загадочные линии.

Внезапно воздух вокруг зарядился статикой. Черные узоры начали нагреваться, я охнул от неожиданности — по всему телу будто втыкали тысячи крошечных иголок, каждая из которых оставляла за собой волну мурашек.

Я видел в зеркале, как узор оживал: черные линии расползались по торсу, разветвляясь, как ядовитые корни, их кончики тянулись к ключицам и животу с жутковатой целеустремленностью, затем перескочили на руки и ноги, в конце концов даже на лицо.

Когда я весь будто бы покрылся черными нитями порчи, моя кожа начала менять цвет, будто впитывая татуировки, пока сами они становились все бледнее и бледнее, в конце концов полностью исчезнув, растворившись в темно-бронзовом оттенке, похожем на искусственный загар.

Я осторожно провел пальцем по измененной поверхности — она была слегка шершавой, как мелкая наждачная бумага, и невероятно плотной. При более сильном нажатии почувствовал сопротивление, словно под тонким слоем эпидермиса скрывалась стальная пластина.

«История о бронзовой шкуре», да?

Оригинальный артефакт не имел такого визуального эффекта. Он просто напитывал кожу маной, за счет чего она становилась прочнее. Складывалось ощущение, что Маска словно бы выудила из глубины артефакта его суть и смысл.

Правда, эффективность при этом не выросла, а, наоборот, упала. Прочность моей бронзовой кожи судя по ощущениям была в два, а то и в три раза ниже, чем если бы я применил сам артефакт.

С другой стороны, я не чувствовал никакого дискомфорта, а на удержание бронзового покрова почти не требовалась концентрация. Так что, хотя сейчас это могло быть не так эффективно, возможно, в будущем я смогу придумать, как получать из этой способности Маски большую пользу.