Затем я кубарем покатился по неровному ландшафту, пытаясь зацепиться за что-нибудь, замедлить это неудержимое движение. Пальцы царапали камень, оставляя на поверхности кровавые полосы, но найти надежную опору не удавалось. Каждый новый удар о скалы отзывался новым синяком, новой ссадиной, но после сломанной руки новых переломов, к счастью, не последовало.

После семи или восьми полных оборотов я наконец остановился, раскинувшись на относительно плоском каменном выступе. Дышал тяжело, с хрипом, каждый вдох обжигал легкие.

Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из небольшого пореза на лбу, но я упрямо моргал, отказываясь закрыть их даже на секунду. Отключаться было нельзя.

Медленно, через боль, сквозь матерные проклятия, которые вырывались из пересохшего горла хриплым шепотом, я поднялся сначала на колени, затем на четвереньки. Голова кружилась, мир плыл перед глазами, но слабая гравитация была моим союзником — вес тела едва ощущался, позволяя подняться даже через такую боль.

Опираясь на дрожащие, исцарапанные руки, я с нечеловеческим усилием поднялся во весь рост, ощущая, как теплая струйка крови стекает по правой ноге из разодранного колена, как каждая мышца вопит от напряжения.

— Жив… черт подери… жив… — хрипло прошептал я, разглядывая свои окровавленные ладони с оборванными ногтями и содранной кожей.

Ничего смертельного, ничего непоправимого. Можно было двигаться дальше. Я должен был двигаться дальше.

Я медленно повернулся на месте, ощущая странную легкость в движениях — каждый шаг отрывал меня от земли больше, чем следовало, приходилось контролировать силу толчка. Губы сами собой растянулись в ухмылке, когда передо мной развернулся пейзаж, знакомый каждому капитану, хоть раз совавшему нос куда не следует.

Изнанка.

Так мы называли эти богом забытые места — нижние поверхности крупных Руин. Ни единого деревца, ни кустика — только бесконечный серый камень, кое-где покрытый пятнами того странного сизого мха, что слабо светился в темноте, будто призрачное напоминание о жизни.

Где-то здесь, среди этого каменного хаоса, должны были ютиться поселения. Не города, конечно — жалкие скопления полуразваленных хижин, слепленных из обломков скал и обрывков металла, прилепившихся к выступам.

Но именно в таких местах можно было найти тех, кто не задает лишних вопросов за правильную плату. Контрабандисты. Перевозчики нелегалов. Торговцы краденым. Все те, кому выгодно оставаться в тени.

Я плюнул в сторону, наблюдая, как слюна, подчиняясь слабой гравитации, описывает медленную дугу, прежде чем упасть на камень. Да, жить здесь было едва ли возможно. Но прятаться — в самый раз. Оставалось только найти правильное направление.