Но мне и не надо было туда. Без какого-либо контроля я бы просто расшибся в лепешку о неровный камень, без единого шанса как-либо спастись.

Руки резко раскинулись в стороны, пальцы сжались, ноги развелись под углом в сорок пять градусов — тело превратилось в живой парашют, максимально увеличивая сопротивление.

Предельной скорости я достиг быстро, летя вниз сотня метров за сотней.

Глаза, слезящиеся от режущего ветра, выхватили из мелькающего каменного полотна резкую границу — четкую линию, где вертикальная стена Руин внезапно обрывалась. Я напряг все мышцы, чувствуя, как каждая жилка дрожит от напряжения, готовясь к противоестественному маневру, противоречащему всем законам привычной физики.

Первое изменение почувствовалось как легкое головокружение — не тошнотворное, а скорее странное ощущение пустоты в животе. Гравитация начала изгибаться, словно невидимая рука плавно разворачивала вектор притяжения на какой-то неведомой шарнирной точке.

Мое падение начало замедляться из-за искривления вектора гравитации, траектория полета загнулась вовнутрь под огромный массив Руин. А там притяжение уже перевернулось полностью, заставив меня падать «вверх».

Теперь подо мной — если это слово еще имело смысл — расстилалась нижняя поверхность Руин, безжизненный каменный ландшафт, напоминающий выжженную горную местность: острые скальные выступы, похожие на окаменевшие волны, глубокие трещины, заполненные странным сизым мхом, излучающим слабое биолюминесцентное свечение, небольшие плато, покрытые сетью мелких борозд, будто кто-то исполинский провел здесь гигантскими граблями.

Скорость падения — теперь уже «вверх» относительно первоначальной траектории значительно уменьшилась. Гравитация «вверх» на нижней стороне Руин была раза в три меньше, чем нормальная гравитация «вниз». Но это не значило, что падение с нескольких сотен метров останется без последствий.

Я раскинул руки, стараясь стабилизировать полет, ощущая, как ветер теперь дует в спину, подгоняя к неровной поверхности, где каждый выступ, каждая скала казались готовыми пронзить меня насквозь, превратить в кровавое месиво на этих древних камнях.

Влив весь остаток маны в бронзовую шкуру, я, как мог, сгруппировался и приготовился к падению.

В скальную поверхность я врезался с глухим стуком, похожим на удар молота по наковальне. Руки, согнутые в локтях и напряженные до дрожи, приняли на себя первый удар.

Волна боли разлилась по телу, лучевая и локтевая кости левого предплечья треснули и переломились пополам внутри руки. Тело отскочило от каменной поверхности, перевернулось в воздухе с неестественной медлительностью и снова рухнуло на острые выступы.