И, надо сказать, там было, чем восхищаться даже семь лет назад, когда в ее облике еще оставалась какая-то девичья неловкость и тонкость линий.

Риалии же понравилось то, что я и не боялся говорить с ней, как девяносто процентов мужчин в Перекрестке, и не уходил сходу в какие-то пошлости, как оставшиеся десять.

Наш роман был по-настоящему жарким, и пикантности ему добавляло то, что несмотря на несколько десятков запытанных до смерти людей, в постели она была неожиданно стеснительна и неловка.

Не то, чтобы у меня самого был какой-то гигантский опыт в этом вопросе, но на ее фоне я чувствовал себя настоящим гуру, то и дело предлагая все новые и новые штучки, на которые Риалия безропотно соглашалась.

И, очевидно, в какой-то момент я переборщил. В том смысле, что показал ей то, чего не следовало: игры в доминацию, связывание и сексуальные истязания.

После этого Алая Гарпия перестала убивать, поскольку нашла иной способ успокоения своих неудовлетворенных внутренних демонов. Но на теме садо-мазо она закономерно помешалась, и так как именно я открыл для нее этот «дивный новый мир», на мне она помешалась тоже.

Мы никогда не были парой. Что во время нашего романа, что после, у обоих были другие партнеры и оба не видели в этом ничего предосудительного.

Но несмотря на то, что Риания и сейчас, насколько я слышал, держала в своей пыточной камере, где на самом деле мало что поменялось со времен семилетней давности, как минимум одного, а то и парочку мужчин, меня она с какого-то момента начала ревновать к каждому столбу.

Однажды она даже чуть не прибила девушку, с которой у нас завязалась небольшая интрижка в очередной мой визит в Перекресток.

Объяснить ей что-либо было невозможно, отвязаться — тем более. А разрешить вопрос более грубым способом было крайне непросто как минимум потому, что Риалия уже достигла Эпилога Сказания, того же ранга, на котором находился я, и я с некоторым содроганием ожидал того момента, когда она прорвется в ранг Хроники.

К тому же я банально не мог поднять руку на женщину, которая никак не угрожала мне, а лишь хотела секса, пусть и крайне извращенного, и которую к этому сексу я сам и пристрастил.

Ну а как максимум, с учетом того, что при правильном подходе Риалия была совершенно не против сменить гнев на милость, или, точнее, плетку на кляп, я банально не мог устоять перед такими ее предложениями.

— Вечером, если ты не против, — прошептал я в ответ уже ей на ухо, — у меня еще остались кое-какие дела.

— Отложи их на завтра, — ее рука медленно поползла вниз по моей груди.