— Договор, — подтвердил я. — Устный. Скрепленный взаимным интересом к… невозможному. Как и все стоящие сделки.

###

Сняв с себя все артефакты, я разложил их на бархатной скамье в апартаментах Сирмака.

В теории можно было сбежать уже сейчас. Экипировав себя и Силара, а также почти закончив исцеление Яраны, мы могли бы захватить какой-нибудь быстроходный небесный катер и в теории успешно отбиваться от преследователей до тех пор, пока не удалось бы скрыться в облаках и бесконечной пустоте.

Однако вернуться в 35-ю дивизию сейчас значило подписать себе отсроченный смертный приговор. Без золота, без постоянной подпитки, Маска сожрет меня задолго до того, как я доберусь до пиратского совета Перекрестка. Тем более что после доклада Яраны у начальства не останется поводов давать мне новые шансы.

Нужен был ход. Быстрый, дерзкий и, желательно, с гарантированной золотой отдачей.

— Готов рискнуть? — спросил я себя вслух, хотя ответ был очевиден. Риск — это мое второе имя. Третье. Четвертое, если уж на то пошло.

Идти туда, где меня разыскивают с постами охраны на каждом углу и обещанием награды за голову, в полном боевом облачении — самоубийство. Но прийти безоружным?

Это был либо гениальный ход, либо последний в моей жизни. Однако потенциальная выгода того стоила, особенно с учетом того, что я помнил о «Балах Невинности» по рассказам принцев Амалиса, с которыми мы туда наведывались однажды.

— Силар, — бросил я наблюдавшему за мной Медведю, уже подходя к двери. — Не выпускай Ярану. Если через час меня не будет, улетайте без меня. К Сирмаку не лезьте — он свое слово пока держит.

— Мак… — начал он, тяжело вставая с кресла, где чистил клинки.

— Это приказ, — отрезал я.

Я вышел, не оглядываясь. Шум казино «Золотой Скарабей» обрушился на меня — звон монет, крики крупье, смех пьяных игроков, терпкий запах дорогого табака и дешевого пота. Я прошел сквозь толпу, вышел на улицу.

Меня не знали и не собирались узнавать, простое описание внешности на розыскных листовках никак не помогало при опознании. Но по мере приближения к «Яркой Ночи» — ресторану, где неделю назад мы с Яраной вкусно ели и сладко пили перед визитом на «Бал Невинности», напряжение в груди продолжало нарастать.

Двери ресторана в утренние часы были закрыты. Я подошел к главному входу и трижды гулко постучал массивным медным молотком.

Щелчок глазка. Потом скрежет засова. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалось бледное лицо молодого официанта.

— Мы откроемся в пять вечера, господин, — произнес он с наигранной улыбкой на лице.