Глава 5
На следующий день, без пятнадцати два, третья тренировочная арена базы была забита до отказа. Несколько тысяч человек заполнили трибуны, опоясывавшие гигантскую сферу, висевшую в центре зала.
Сфера представляла из себя энергетическое поле, способное без труда выдержать удар артефактора Эпилога Предания, а за его прозрачными стенами простиралось огромное пустое пространство — все три измерения для полного простора летающим бойцам.
Гул голов зрителей был оглушительным.
Ярана и Хамрон, следуя моему указанию, сумели в кратчайшие сроки организовать тотализатор. Несмотря на то, что подобные азартные игры официально правилами Коалиции запрещались, в таких неформальных мероприятиях начальство традиционно смотрело на это сквозь пальцы.
Однако контора Хамрона работала без особого ажиотажа. Коэффициент на мою победу был просто смехотворным — один к семи.
Причины были очевидны. Во-первых, никто в здравом уме не верил в историю о том, что артефактор с Завязки Предания мог в одиночку справиться с четырьмя противниками того же ранга. Это противоречило всякой логике.
А во-вторых, по базе уже успел расползтись тщательно подготовленный слух о моем бурном пиратском прошлом. Я сам позаботился о том, чтобы эта информация стала достоянием общественности — чем меньше в меня верили, тем выше были бы дивиденды для тех, кто все-таки рискнет поставить на аутсайдера.
Я наблюдал за этим со стороны, с удовлетворением отмечая, что наш с Силаром нехитрый план по распространению «компромата» сработал безупречно.
Ровно в два часа я шагнул из подготовительной зоны на освещенную платформу у края сферы. Почти одновременно с противоположной стороны появился Ралот. Он был в полной боевой экипировки, его лицо искажено сосредоточенной злобой.
Мы стояли друг напротив друга, разделенные лишь мерцающей пеленой защитного поля, под пристальными взглядами тысяч зрителей.
Свисток прозвучал, открывая для нас обоих проходы внутрь защитного поля. Ралот рванулся вперед с такой скоростью, что его фигура размылась.
Его сапоги, артефакты Предания, оставляли за собой шлейфы искаженного воздуха. Он не просто летел — он исчезал и появлялся в нескольких метрах, казалось, опережая саму мысль.
Мои татуировки «Прогулок», до сих пор всегда дававшие мне решающее преимущество в скорости, теперь казался детской игрушкой. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда его молот, на лету увеличившись до размеров небольшого астероида, врезался в то место, где я только что стоял. Воздух с грохотом схлопнулся, отбросив меня волной давления.