Его дыхание стало хриплым, прерывистым. Но его глаза, сквозь кровавую пелену, все еще горели фанатичным огнем. Ни единого имени. Ни единой координаты.
В конце концов, я отступил. Это был тупик. Его воля оказалась прочнее его тела. Давно я такого не видел. Да что там, никогда не видел, чтобы человек смог выдержать «Сотню порезов».
— Отведите его, — хрипло приказал я Ралоу. — Дайте воды и перевяжите. Он заслужил.
Когда дверь захлопнулась, я повернулся к Луциану. Молодой аристократ сидел, съежившись, весь цвет сбежал с его лица. Он видел и слышал все. Запах смерти и стойкости его старшего товарища висел в воздухе густым одеялом.
— Твоя очередь, — произнес я, и мой голос прозвучал особенно громко после трех часов почти полной тишины, нарушаемой лишь стонами. — Ты видел цену молчания. У тебя есть выбор.
— Я… я буду говорить! — его голос сорвался на визгливую ноту. — Только поклянитесь! Жизнь! Позвольте мне жить! В кандалах, в рудниках, где угодно! Клянитесь!
— Клянусь, — сказал я без колебаний, уже концентрируя ману. — Ты будешь жить. Теперь говори.
— Да, хорошо! Главная база…
Глава 13
И тут это началось. Лицо Луциана исказилось. Не просто гримаса боли, а нечто более ужасное — полная потеря контроля над мускулатурой.
Его рот скривился в неестественной ухмылке, левый глаз задергался, а правый закатился, обнажив белок. Из его носа и ушей хлынули густые, алые струйки.
— Голова… — он захрипел, и слюна, смешанная с кровью, потекла по его подбородку.
Моя левая рука вцепилась в его волосы, резко запрокидывая голову. Пальцы правой руки, обернутые плотным, сияющим алым коконом маны, я поднес к его правому глазу.
Я подумал правильно: даже если в его мозгу будет паразит, он, как Артефактор Хроники, чье тело было куда прочее, чем у обычных людей, сможет выдержать дольше, чем остальные. Достаточно долго, чтобы я смог принять меры.
Я не стал давить или резать. Я сконцентрировался до предела, чувствуя каждую нить энергии. Кончики моих пальцев коснулись влажной поверхности глазного яблока. Используя технику «Урии» для невероятной точности и «Золотого храма» для абсолютной прочности, я превратил ману в прочную иглу не толще человеческого волоса.
Нить чистой силы прошла сквозь уголок глаза и достигла задней стенки глазницы. Там, используя естественное отверстие зрительного нерва, она проникла внутрь черепной коробки.
Мои золотые глаза видели все. В хаотичном море синапсов и мана-потоков его мозга я увидел чужеродное тело. Оно было крошечным, но пылало ядовитым фиолетовым светом, излучая разрушительные импульсы, которые разрывали нейронные связи и вызывали массивное кровоизлияние. Паразит был похож на металлического кольчатого червя, судорожно сжимавшегося в агонии.