Усилия, приложенные Артемом, дали закономерный результат. И через час друзья — посвежевшие и нарядные выехали со двора, привычно оставив кота «на хозяйстве».

Бодро стрекоча единственным цилиндром и распугивая гуляющих вдоль дороги кур «Родстер» пролетал по широким улицам города. Благополучно переехав на пароме через Иртыш, Вяче сходу дал газа, ему, конечно, хотелось хорошенько разогнаться или выкинуть еще какой лихой маневр, но помня о том, что друг сидит на «жердочке» у него за спиной, вел он «Родстер» крайне осторожно и плавно. Спустя несколько минут такой неспешной езды друзья оказались на месте. Прямо по указанному девушками адресу.

Перед ними оказался новый, просторный и не лишенный архитектурного изящества одноэтажный каменный особняк, выстроенный в привычном для Омска тех лет стиле. Белые стены, череда узких стрельчатых окон, с металлическими ставнями. Зеленая, крытая железом крыша с жестяными трубами ливневки. Кирпичное крыльцо, украшенное козырьком в ажурном плетении перил и столбов. Двустворчатая зеленая дверь. Из многочисленных труб только одна слегка дымила.

— Красиво живут. — Почти прокричал Славка, глуша мотор.

Артем сначала слез с заднего сиденья. Его основательно растрясло на кочках, и он в который раз пообещал себе как можно быстрее решить вопрос с переделкой «Триумфа».

— Да, богато. Но без фанатизма. — И в ответ на немой вопрос в глазах друга пояснил, — Далеко не дворец.

— Согласен. Все в пределах нормы. Ладно, пошли, постучим или у них тут звонок имеется?

Но ничего делать не пришлось. Вероятно, услышав грохот машины, изнутри на порог вышел тот самый шофер — прибалт со странным именем Маркс.

— Здравствуйтэ, гос-по-та. Проходит-т-э, проходит-т-э. Вас ожидают, — растягивая «т» и знакомо «экая» махнул Канторс приглашающе рукой. Во взгляде водителя читалась немая благодарность пополам с почтением. Особенно по отношению к Торопову, который капитально выручил его накануне и вероятно спас голову «мирового социализма» от основательной и суровой взбучки.

— Прекрасно. — Довольно откликнулся Хворостинин, приветливо сделав ручкой в ответ.

Латыш проводил друзей до гостиной, и ненавязчиво предложив им присесть, удалился, тихо прикрыв за собой дверные створки. Просторная комната, наполненная дневным светом была со вкусом обставлена модной по той эпохе дорогой мебелью. Стены обшиты шелковыми обоями, паркетный пол с замысловатым узором натерт до блеска, впрочем, большую часть его укрывал дорогой персидский ковер. Повсюду ни соринки, ни пылинки. По углам и у окон живые цветы в горшках. Украшенный изразцами камин. Наметанный глаз Торопова отметил и батареи парового отопления, и висящий на стене телефонный аппарат, и электрические лампы освещения. В самой атмосфере и стилистике жилья ощущалось нечто иностранное, сугубо европейское. На журнальном столике нашлось много свежих газет, больше половины из которых были на английском языке.