— Экий ты, батенька, жадный до сладкого… Ну, смотри сам. Главное, чтобы Таня не расстроилась. Нам эти драмы и скандалы вовсе ни к чему.

— Понимаю. Но скажу тебе так. Если у нас с Татьяной до серьезного дойдет, я тему с любовницами прикрою сразу же. Тут все по-честному.

— Это правильно. Одобряю.

— А что там у тебя за контры с мастером Лоранжем? Он конечно гад еще тот, но зачем с ним собачиться?

— А что делать? Лезет везде, сует свой нос, куда не надо, мастеровых, которые мне выделены, к слову, толковые ребята, напрягает не в тему. Ну, пришлось пару раз его послать, прикрыть ребят.

— Ты же знаешь, что он родич Рандрупа. Ссориться с ним нам не резон. Наверняка всякое про нас собирает и хозяину кляузничает. Учти, мне в камере работяги с этого завода как раз говорили, что именно Лоранж их засадил по подложному обвинению. Так что если мы хотим работать здесь, надо жить с местным начальством мирно.

— Зря ты, Вяче, так переживаешь, стопудово тебе говорю. Я просто поставил его на место. Он понял. Не дурак. Дурак бы и не понял. Теперь стал себя куда лояльней вести. Думаю, инцидент исчерпан.

— Это тебе так кажется… — пробурчал для порядка Хворостинин, но дальше развивать тему не стал.

Предметом особой их гордости стал телефон, висящий на стене большой комнаты. Первым делом, как только появилась связь, друзья обзвонили все известные им номера и сообщили свой. Теперь аппарат то и дело напоминал о себе звонкими, раскатистыми трелями, сообщая очередную новость.

Не успели друзья доесть завтрак, как раздалась громкая электрическая трель.

— Я подойду, — поднимаясь из-за стола, бросил Артем.

Сняв трубку, он некоторое время молча слушал, потом коротко сказал:

— Сейчас будем.

Повернувшись к Славке, он пояснил, видя вопрос в глазах товарища:

— Мажор звонил, кричит, все пропало, вокзал отходит. Срочно зовет к себе, мол, дело просто горящее и архисрочное.

— Ну, если так, то ладно. Поехали. — пробурчал недовольный таким оборотом событий Хворостинин. Его благостные планы на день только что вылетели в трубу, а перспектива гонять на «Родстере» в такую погоду заставляла заранее поеживаться.

Спустя десять минут машина, рыча мотором, покатила по разбитой дороге в сторону причалов. Ехать было всего ничего, так что, замотав лица шарфами и надев свитера, они успели добраться, не продрогнув до костей.

Зайдя в каюту хозяина «Пiонера» Славка глядя прямо в глаза Мошкина, изрек, не скрывая раздражения и недовольства:

— Митька, если дело окажется плевое, то тебе выйдет жирный минус в карму с занесением прямиком в грудную клетку, учти.