— Документ и деньги тебе, Митя, согласно требованиям вымогателей, надо спрятать в условленном месте на Семипалатинском тракте. В день, когда все будет готово, вывесите на носу парохода красный флаг. И это продумали, шустрилы. В конце письма подпись: «Омский комитет Боевой организации Бомбистов Автономное учреждение. Отделение С.-Револ.». Ну, что сказать, Митя, ты попал. Чем мы тебе сможем помочь, ума не приложу. Разве что продавай нам свою долю в пароходе и неси бомбистам деньги. — Не без жестокого сарказма, с иронией глядя на жертву вымогателей, заключил Вяче.
— А чего ты к ментам, э-э-э, в полицию не обратишься? — Заметив, как смертельно побледнел Мошкин, Артем решил немного смягчить слова друга. — Зачем нам звонишь? Мы, по-твоему, кто? Команда героических бурундуков-спасателей для решения твоих проблем? Типа безумие и отвага?
Мошкин замялся, зарезал на стуле и зачем-то посмотрел в окно на осеннюю природу и свинцовые воды Иртыша.
— Чего молчишь, колись, сокол низколетящий. — Опять взялся за него Хвростинин. — Вопросы у тебя к слугам закона? Или ты неблагонадежный? Неужто такого нарядного капиталиста Митю Мошкина буржуинская власть и не защитит? Вижу, сомнение в твоих ясных очах.
— Властям и тем более полиции моя судьба сугубо безразлична. Опасаюсь, что вреда они мне причинят куда больше, чем пользы.
— О-о-о, как интересно. Откуда, позвольте осведомиться, такие выводы далеко идущие? Ты случаем не из этих — леваков, батенька?
Мошкин вскинул голову и с немалой горячностью воскликнул убежденно:
— Всякий думающий человек в России должен поддерживать левую идею!
— Не слабое заявление. Может, вы еще и в Бога не веруете, сударь? Может, по-вашему и бесов нет? Ладно, это были риторические вопросы, отвечать на них не требуется. Лучше скажи мне, голубь, выходит, ты имел опыт общения с «товарищами»?
— Да, в годы революции я примыкал к социалистам-революционерам. Был молод, горяч, наивно-восторжен.
— Бомбист или с плакатами ходил?
Купец не ответил.
— Ясно-понятно. Одним словом, на тебя у компетентных органов имеется папочка с материалами компрометирующими. И рвать жопы они ради субъекта с подмоченной репутацией не станут. Так ты думаешь? — Мошкин дернул головой и скорчил гримасу, выражая полное одобрение словам Вяче. — И это несмотря на то, что нынче ты, Митрий, остепенился, капитал нажил, в пароходчики вышел. Одобряю. Но прошлое напоминает о себе. Так выходит. Или того хуже, попробуют тебя завербовать в сексоты. И станешь ты стучать аки дятел на всех, про всех. А оно нам надо?
— Это было давно. — Оправдываясь, принялся объяснять Мажор. — Пять лет назад. И не здесь, а в Бийске. С тех пор я никакой связи с подпольем не поддерживал и вот… мне уже угрожали перед тем, как сожгли груз. Требовали денег. А откуда они у меня? Я все в дело вложил до полушки. Если бы не вы…