Отправив обоих в два тесных ящика с корабельным имуществом и лично закрыв их на навесные замки, Торопов вскоре вернулся в капитанскую каюту.

— А мы без вас и не начинали, коллега. Вот дал время «рэволюсьонеру» проникнуться осознанием своей вины. Ну-с, приступим-с, с вашего позволения. Имя, фамилия, откуда родом, происхождение, где проживаешь, чем занимаешься, как до жизни такой дошел. И учти, Григорий, только полное и безусловное раскаяние даст тебе шанс на высокое снисхождение нашего сурового, но справедливого суда.

— Григорий Яковлев. Из крестьян. С Алтая мы. Двадцать три года сполнилось месяц как. Живу тут, под Омском, в Нахаловке. Работаю подсобником на стройке. Я к Мошкину приходил, просил места и помощи, а он прогнал, вот и решил мироеда наказать.

— Интересно, а с какой радости он тебе помочь должен был?

— Знакомы мы давно. С 1905 года. В Барнауле вместях в эсэрах состояли. Только я на нары отъехал, а он вишь, в купцы выбился. Я когда вышел на волю, случайно его заприметил, спервоначала обрадовался. Думал, не откажет по старой памяти товарищу по борьбе. А он вроде как не признал, а потом и вовсе прогнал в шею. Еще и наорал, мало что с кулаками не полез.

Сидящий тут же Дмитрий сморщился, словно от зубной боли. Он сразу узнал в пленнике бывшего соратника по партии, но выставлять свои прежние грешки столь наглядно перед Тороповым и Хворостининым было ему явно не желательно, вот только придумать, что же делать он не смог, сожалея лишь о том, что Славка не пристрелил Яковлева в стычке, а только легко ранил.

— Очень любопытно. Вот оно значит как. Дмитрий Иванович, что скажете? Правду этот гусь гамбургский крякает?

— Да. Все так и было.

— Хорошо. Поджог склад ваших рук дело?

— Да.

— А нынче, стало быть, надумали пароход в распыл пустить?

Гришка, повинно свесив голову, лишь отмолчался в ответ.

— Не хорошо. Бумажку подосланную ты писал?

— Я.

— Стало быть, грамотный? Давай, нацарапай чего-нибудь.

— А чего писать?

— Да хоть свою фамилию.

Гришка старательно и медленно вывел на листке крупными угловатыми буквами «Яковлев Григорий» и посмотрел на Славку, ожидая дальнейших приказаний. Тот вдумчиво сравнил почерки и, убедившись, что все совпадает, сделал себе очередную мысленную зарубку на память.

— А твои подельники что же? Читать-писать обучены?

— Отучились в церковно-приходской школе.

— Интересно, Артем Сергеевич, вот смотрите, три представителя крестьянской молодежи. Грамотные стервецы. Выучило их государство на свою голову. А они вот какую пакость в итоге калякают. Вымогатели, мало не убийцы. Интересное кино…