— Смотрите-ка, Корней Геннадьевич, какая сладкая кокотка к нам пожаловала. Видать нас с вами ублажить желает. Так это мы запросто. И напоим, и накормим, и спать уложим. А ты уж, голубушка, расстарайся, сделай нам приятно. А за нами дело не станет, расплатимся щедро.

Варвара, услышав такие смертельно оскорбительные слова, на миг побледнела, а потом залилась краской. Рука ее непроизвольно потянулась к сумочке, но так и замерла, не дойдя совсем немного.

— Вы гнусный негодяй и лжец. Вы мошенник и обманщик. Братцы, сам генерал-губернатор призывает вас не слушать этих, так называемых «ходатаев». Обращайтесь напрямую к чиновникам, а если хотите, я помогу без всякой платы составить вам заявление!

— Ишь какая шустрая цыпочка. — С деланным восхищением воскликнул агент. — Гладкая и нарядная. Деточка, ты откуда такая явилась? Знаем мы таких бесплатных. Потом втридорога сдерешь. Бесплатный сыр знамо где. Мы честные агенты, мы свое дело делаем на совесть. А она, — повернулся коммерсант к стоящим вокруг мужикам, — попросту тягаться с нами на равных не способна, вот и надумала оболгать наши честные имена! Ну, да ничего, сейчас мы ее отведем в кабинет, да проэкзаменуем на предмет, так сказать, знания законов и правил землеустроительных! Берите ее, Корней Геннадьевич, и пошли в трактир.

И компаньоны, слащаво перемигнувшись, утробно расхохотались, а второй, и вовсе попытался ухватить девушку за руку. Та не далась, отступив на шаг, а ладонь ее скользнула в ридикюль.

— Не смейте прикасаться ко мне, хамы!

Но разошедшиеся агенты, чуявшие свою силу и власть, да еще и приняв по несколько рюмок беленькой «для пищеварения», захваченные красотой барышни, не обратили на ее слова никакого внимания. Окруженные несколькими приказчиками, готовыми кинуться исполнять их волю, они решительно надвинулись на девушку, окружая ее со всех сторон. Уверенности им добавляло и давнее знакомство с местными полицейскими чинами, что порождало ощущение безнаказанности.

Славка понял, что сейчас самое время вмешаться и без колебаний пошел вперед, решительно расталкивая столпившихся вокруг зевак. Он ощутимо превосходил большинство из них в росте и еще заметнее в габаритах, так что шел, возвышаясь над окружающими как ледокол над ледяными торосами.

Вид его внушал. В длинном двубортном дождевике, сейчас впрочем, распахнутом, в перчатках с крагами, тяжелых ботинках с высокими шнурованными голенищами, в кепке-восьмиклинке натянутой на буйные вихры козырьком назад. С поднятыми наверх «консервами» очков. Его и без того крупная фигура в таком наряде и вовсе смотрелась громоздко и даже зловеще. Да и короткая, аккуратно подстриженная под машинку борода, успевшая вырасти за полтора месяца, тоже добавляла брутальности.