— Ты когда ел в последний раз? Умаялся поди совсем. Пошли я тебя покормлю. Да и сам подкреплюсь.

— Нет, пока про Наташу новостей не получу, никуда отсюда не уйду.

— Тоже верно. Посидим еще, глядишь, дождемся хороших новостей.

— У меня с собой есть. Мамка дала на дорогу. — Петя развернул узелок с нехитрой снедью. Луковица, пару кусков ржаного хлеба, немного соленого сала, пару вареных яиц. — Вот, угощайтесь, Вячеслав Юрьевич, если не побрезгуете.

— Отчего ж нет? Обязательно отпробую. Давай по-братски. Поделим пополам. Только здесь неловко, все же больница. Давай на двор выйдем.

Славка достал нож и ловко порезал белый, в прожилках кусок. Оба молча принялись есть. На дворе стояла тихая, поздняя осень. Недавний снег стаял, ветер разогнал облака, солнце, подсушив землю, подарило омичам несколько теплых дней. Закончив с перекусом, оба принялись молчаливо ждать. Волнение за судьбу Наташи не отпускало обоих. И потому разговаривать им не хотелось.

В дверях показалась медсестра:

— Михаил Григорьевич, ваш лечащий врач, закончил операцию. Все прошло хорошо. Она сейчас спит, отходит от наркоза. До утра вам здесь делать нечего. Идите уже, отдыхайте.

— Спасибо вам. — Обернувшись к мальчику, он, постаравшись говорить как можно убедительнее, сказал. — И вправду, Петро, ночи холодные. Ты где ночевать собираешься?

— В телеге.

— Это не дело. Давай вот чего. Гнедка твоего и повозку поставим в конюшни на Дворцовой, а сами поедем ко мне. У нас с братом большая квартира на Лермонтова, это на другом берегу Омки, ближе к городской думе. Места всем хватит. Заодно и накормлю тебя разносолами, знаешь какой у нас повар мировой! Бывший кают-компанейский кок с броненосца «Цесаревич»!

— Неловко…

— Значит, сестру чужому человеку доверить ловко, а самому пойти в гости, когда зовут — не годится? Ну, смотри сам. Ты парень уже взрослый. Мое дело предложить, уговаривать не стану.

Трудно сказать, что больше повлияло на решение Петра — перспектива в одиночку спать в подводе осеней зябкой ночью или возможность проехаться на чуде техники — мотоцикле с коляской. «Триумф» произвел на подростка неизгладимое впечатление и всю дорогу до дома он то и дело озадачивал Вячеслава вопросами о назначении тех или иных узлов и агрегатов машины. Тот, как мог, отвечал, регулярно отсылая к «технарю» Артему, мол, вот доедем и спросишь у Артема Александровича, он спец, а я только водитель.

Уже совсем стемнело. Ведомые ярким светом фонаря, они въехали на двор и заглушили двигатель. Стало тихо. Только яркий свет из окон дома ласково манил к себе, обещая тепло и уют.