— Удалось установить, что Лоранж был свояком Рандрупа, точнее, братом его первой безвременно умершей жены — бельгийской подданной. Выполнял надзорные функции на заводе, был доверенным человеком фабриканта. Никаких конфликтов и ссор между ними никто припомнить не может. Зато есть одна ниточка.

— Так, уже интереснее. Продолжайте.

— Нам удалось почти по минутам установить распорядок действий Рандрупа в тот день. Согласно полученным сведениям, Серен Христианович после краткого разговора с вышеозначенным Лоранжем спешно собрался и уехал на автомобиле в город. Особо отмечу, что и его супруга, и ее сестра в тоже время отсутствовали. Посему позволю себе предположить, что мастер Лоранж сообщил хозяину нечто, что вынудило последнего действовать.

— И что же? Какова ваша версия?

— Александр Петрович, за последний месяц у Рандрупа был единственный серьезный конфликт. С недавно появившимися в городе дельцами — некими Хворостининым и Тороповым. Сообщают, что датчанин позволил себе забрать патенты на сделанные этими господами изобретения после чего они разругались и со скандалом покинули его завод, приобретя собственный цех и машины.

— Вы предполагаете, что это они? — Удивленно приподнял бровь полковник.

— Нет, у этих господ твердое алиби.

— Очень интересно. Продолжайте.

— Работники на заводе в один голос говорят, что у мастера Лоранжа с Тороповым и Хворостининым имелся открытый конфликт. Из чего я могу сделать вывод, о желании…

Раздался громкий стук в дверь кабинета. Полковник лишь молча поморщился и сделал рукой жест, предлагая ротмистру продолжать доклад, но стук повторился, став еще настойчивей.

— Да что же это такое?! — Искренне возмутился Орлов такой откровенной бесцеремонности собственных подчиненных. — Прекратите тарабанить и войдите.

На пороге возник знакомый нам поручик Талалаев.

— Это вы, Федор Никандрович. Вы позабыли о манерах? — ледяным тоном осведомился начальник жандармского управления.

— Простите, господин полковник, но дело настолько срочное, что не терпит и минутного промедления.

— Хорошо, у вас есть минута.

— Нам пришел конверт с бумагами.

— Невероятное дело! И ради этого вы позволили себе ворваться ко мне в кабинет?

Талалаев ничуть не смутившись отповеди руководства хладнокровно и уверенно продолжил.

— Я знаю, что ротмистр Завадский занимается делом о взрыве Рандрупа. А документы, пришедшие от неких анонимов только что имеют к этому прямое касательство.

— Неужели? Тогда рассказывайте.

— Вот они, — поручик, подойдя к столу, передал бумаги в руки Орлова. — Это исповедь Лоранжа, в которой он признается в содеянном.