— Товарищ Вульке, СССР очень высоко ценит отношения с вашей республикой и ваш вклад… Московский договор, к которому достаточно ревностно отнеслись в Берлине, тем не менее заключен в том числе и в ваших стратегических интересах.

— Вы имеете в виду признание послевоенных границ по Одеру — Нейсе?

— Разве этого мало?

— Мы в ГДР полагаем, что вопрос Западного Берлина так и остался открытым, — глухо произнес немец. — Это мина замедленного действия.

— Он был решен после войны, разве это не так? Или Четырехстороннее соглашение — ничего не значит?

— Значит, — Вульке окончательно помрачнел. — Вот только Бонн все активнее втягивает город в свое государственное и экономическое поле. Не исключено, что в итоге послевоенный статус изменят в их пользу. И мы останемся ни с чем.

— Вот чего вы опасаетесь! Хочу вас заверить: таких намерений у нашей стороны нет и не может быть. Победа далась советскому народу слишком дорогой ценой, чтобы мы разбрасывались ее итогами. Не стоит сомневаться в советской внешней политике.

— Ели быть откровенным до конца, — Ганс Вульке понизил голос, — западные немцы на этом саммите будут настаивать на полном возвращении Западного Берлина в свое правовое поле.

— Откуда у вас такие сведения? — Стрелец пристально посмотрел на собеседника.

— Не могу вам сказать, но информация более чем достоверная.

— Послушайте, Ганс, все аспекты двустороннего документа уже согласованы. Никаких правок и уступок СССР не приемлет. Да вы не хуже меня знаете, что любой визит — это результат кропотливой работы, про которую не рассказывают по телевидению. И возможен только тогда, когда заранее расставлены все точки над «i».

— Выходит, вы плохо знаете своих новых партнеров! — упрямо буркнул немец.

— Вы предупредили Москву о своих «секретных данных»? — Стрелец проигнорировал выпад и задал прямой вопрос.

— Нет.

— Почему?

— У нас нет доказательств, которые можно было бы предъявить Кремлю.

— Или вы просто не хотите их предъявлять?

— Скажем так: не можем.

— Вот как… — Стрельцу очень не понравилось то, что он только что услышал.

Ситуация складывалась двусмысленная. С одной стороны, коллега Вульке практически в открытую предупреждал его о возможной провокации, с другой — стало ясно: у немцев есть источник на самом высоком уровне власти Западной Германии, и Москве о нем ничего не известно. А вот это уже чревато и пахло самым настоящим своеволием. Если этот таинственный «крот» всплывет, пострадают все и прежде всего — дело. Стрелец в очередной раз убедился: он очень правильно поступил, организовав этот обед.