— Здравствуй, колонист! — повторила фигура, и линия рта шевельнулась, но невпопад со звуком, с заметной задержкой. Голос был механическим, но при этом странно бодрым, словно приветственную фразу записали в хорошем настроении и вшили намертво в прошивку, и сейчас машина пыталась подражать человеку. — Первичный контакт установлен. Я — I.D.A., Integrated Development Authority. Автономный фрагмент системы Управления Комплексного Развития. Запрашиваю идентификацию.

Несколько секунд я молча смотрел на неё, пытаясь уложить в голове услышанное. I.D.A. — та самая планетарная система, которая тысячу лет назад координировала все наномашины на поверхности Крипто и которая фигурировала в нашем полетном задании. Терраформирование, строительство, инфраструктура — всё это должны были подготовить колонисты прошлого именно с её помощью. Машина сказала, что она автономный фрагмент — значит, это обрубок, вырванный из целого и каким-то образом просуществовавший больше тысячелетия в кристаллической спячке. Я два года прожил с убеждением, что система погибла целиком, строил на этом расчёты и планы. Но вот её агент стоял передо мной, упакованный в хромированный корпус и собранный из того, что ещё минуту назад было моей посадочной капсулой.

— Я не колонист, — сказал я, упёрся ладонью в валун и поднялся на ноги. Колени дрожали, голова от резкого движения снова поплыла, и мне пришлось замереть на пару секунд, стиснув зубы, пока земля не перестала уходить в сторону. В ушах что-то щёлкнуло, гул на мгновение стал громче, потом откатился к прежнему монотонному фону. — Я космо-инженер второго класса. Кирилл.

— Принято, космо-инженер второго класса Кирилл, — без паузы отчеканила фигура. — Какова твоя задача на объекте?

Идентификация важный этап контакта с любой подобной системой. Обычно мы обменивались уникальными цифровыми ключами, которые выдавали заказчики, но мой нейромодуль сейчас молчал, так что приходилось отвечать на вопросы. Если она решит, что я не имею права с ней взаимодействовать, то перестанет даже откликаться, а допустить этого было нельзя.

— Никакой задачи, — терпеливо ответил я. — Потерпел крушение и застрял на этой планете.

Нужно было бы осмотреть, что осталось от капсулы, но я и без того знал, что осматривать уже особо нечего. Даже не глядя, я чувствовал за спиной пустой обглоданный остов — наномашины сожрали металл, электронику, даже дешевым пластиком не побрезговали, короче всё, до чего смогли дотянуться. Два года терпеливой аскезы, два года расчётов, мелких подработок и сбора мутных нанокристаллов — всё это потеряло смысл за одну минуту. А вместо модуля связи и последней батареи передо мной стоял непонятный хромированный андроид и требовал идентификацию.