Злиться не было сил. Перегрузка нейромодуля давила на виски, а организм отзывался только усталостью и тошнотой. Когда восстановится медицинский модуль надо будет оценить, насколько серьёзно меня приложило файерволом. Сейчас же нужно было добраться до хижины и разобраться с тем, что произошло.

— Ида, — сказал я вслух, просто обрезав аббревиатуру до имени. Проговаривать по буквам не хотелось, а так оно ложилось на язык нормально, по-человечески. — Пойдём.

— Куда мы идём? — голова повернулась плавно, но с заметной задержкой.

— В мой дом.

Я протянул руку и взял её за запястье. Металл под пальцами оказался тёплым — температуры близкой к человеческой коже — и от контраста между хромированной гладкостью и живым теплом я на мгновение замешкался. Потом перехватил покрепче и потянул за собой, вверх по каменистой тропе. Вести разговоры посреди голых холмов, на открытом месте, да еще и в сумерках, я не собирался. До хижины обычно пять минут, и сейчас даже в таком разбитом состоянии они казались вполне посильным расстоянием. Я ошибался.

Ноги слушались плохо, тропу, которую я мог пройти с закрытыми глазами — ведь я постоянно наведывался проверить капсулу — приходилось ощупывать каждым шагом, потому что равновесие подводило. Дважды накатывала тошнота и я останавливался, упираясь ладонью в колено и пережидая, пока отпустит. Ида каждый раз замирала рядом и молча ждала, не спрашивая и не комментируя, за что я был даже немного благодарен. Шла она ровно, механически переставляя ноги, а её шаги по каменистому грунту были странно тихими для хромированного тела — только лёгкий шелест. При этом голова её непрерывно вращалась из стороны в сторону, плавно и без рывков, словно Ида записывала каждый камень и каждый куст на нашем пути в своём внутреннем реестре. Мелкий хвойник и голые скалы вокруг тропы занимали её сильнее, чем нетвердо идущий человек, который боролся с подступающей тошнотой и для которого каждый шаг был мелким испытанием.

Когда впереди обрисовался тёмный контур хижины, я облегченно выдохнул. Толкнул дверь, нащупал в темноте огниво и запалил лучину в глиняном черепке у входа. Рыжий свет прокатился по стенам, и я невольно посмотрел на своё жилище с новой стороны. Лежанка у дальней стены, застеленная грубой тканью. Приземистый очаг с закопчёнными камнями кладки. Грубый стол, табурет, пара полок с глиняной посудой, пучками сушёных трав и куском вяленого мяса в тряпке. Земляной пол, утоптанный до каменной плотности. Оконный проём в стене, заткнутый ставнями на деревянных клинышках. Сундучок под лежанкой, в котором лежала моя коллекция нанокристаллов — несколько десятков мелких камешков. Это точно не походило на жилище инженера второго класса, которым я представился во время идентификации.