Ида всю ночь простояла в углу, не подавая признаков жизни. Ни шелеста серебристых ступней по утоптанному полу, ни бормотания про расход материалов — вообще ничего. Несколько раз я окликал её, пытался повторить стандартные протоколы идентификации, но андроид молчала, как гладкая хромированная статуя, которой, собственно, и являлась. Только впадины на месте глаз отслеживали мои движения — медленно, с привычной уже задержкой. Единственное, о чём мне удалось с ней договориться ещё вечером — не выходить из хижины без моего ведома. Аргумент про Алана подействовал, Ида кивнула и с тех пор так и стояла в углу, изредка поворачивая голову.

Весь следующий день я провёл на лежанке, поднимаясь только за водой и к нехитрым запасам еды. Хлеб и сыр, которые принёс Алан, почти закончились к вечеру, пришлось доставать сушёное мясо с полки. Голова гудела по-прежнему, а я лежал и прокручивал в уме положение дел, которое при любом раскладе выглядело безрадостно. Капсула уничтожена. Батарея высосана. Модуль связи переварен наномашинами вместе со всем остальным оборудованием. Единственное, что у меня осталось — кривая хижина, сундучок с мелкими кристаллами и дефектный андроид в углу, который не желал со мной разговаривать.

На утро второго дня я проснулся с ясной головой. Боль наконец-то отступила, оставив после себя только лёгкую мутноватость в висках, которую медмодуль объяснил обезвоживанием и усталостью. Я выпил воды, сжевал последний кусок уже черствого хлеба и начал собираться.

— Кирилл? Куда ты идешь? — тут же спросил андроид, хотя еще минуту назад она тихо стояла в углу в режиме ожидания.

— Пойду посмотрю, что ты оставила от моей капсулы, — хмуро ответил я. — Надо же оценить ущерб.

— Головная боль прошла? Каковы данные диагностики?

— Прошла, надо работать.

Над чем именно «работать», я и сам толком не понимал. Два года я жил с чётким планом — копить кристаллы, ремонтировать передатчик, выйти на связь с аварийным маяком и улететь с этой планеты. Теперь план рассыпался, а нового у меня не было. Ни направления, ни даже намёка на него, только глухая пустота вместо перспективы, которая ещё три дня назад казалась такой ясной. Оставалось единственное, что я умел делать в ситуации полной неопределённости — собрать информацию. Осмотреть остатки капсулы, зафиксировать, что уцелело, составить список имеющихся ресурсов и уже от него плясать дальше. Инженерный подход к катастрофе — последнее, что у меня работало, когда всё остальное летело в пропасть.

— Я пойду с тобой, — тут же заявил андроид. — Я смогу оценить состояние капсулы, провести инвентаризацию.