Глава 2
Лавка Сумского находилась на Большой Торговой. Над входом тянулась вывеска с золотыми буквами. Сани остановились у крыльца. Я взяла с собой ридикюль и папку и шагнула внутрь.
В лавке было тепло, пахло шерстью, пылью и чем-то горьковатым, наверное, краской. Вдоль стен рядом с окнами стояли высокие лавки, на которых были разложены рулоны тканей — поближе к дневному свету, чтобы можно было правильно оценить оттенок. Еще больше тканей лежало на полках позади прилавка.
Мое появление произвело ровно тот эффект, которого я и опасалась. Приказчик, раскатывавший перед покупательницей рулон синей ткани, замер с аршином в руке. Покупательница обернулась, уставившись на меня. Второй приказчик едва не уронил коробку. Где-то в глубине лавки хлопнула дверь.
Наверное, следовало заранее предупредить о визите. Но тогда половина Большой Торговой узнала бы о нем прежде, чем я успела выехать из дома.
— Милостивая государыня, чем обязан? — окликнул меня мужчина, только что появившийся из двери в глубине помещения. — Павел Егорович Сумской к вашим услугам.
Я ожидала увидеть кого-то типа Ширяева — крепкого мужчину средних лет с окладистой бородой. Однако Сумской выглядел не старше Андрея, был выбрит по-европейски — с бакенбардами; а одет как дворянин: в темный длиннополый сюртук и неброский серый жилет. Как у большинства известных мне мужчин, подчеркнутая простота наряда компенсировалась качеством и ценой ткани.
— Простите, Павел Егорович, что без предупреждения, — чуть склонила голову я.
— Для нашей лавки ваш визит — большая честь. Какие ткани изволите посмотреть?
— Признаться, я не за покупками. Я хотела бы поговорить с вами о деле. Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?
— Сколько угодно, милостивая государыня. — Он отворил передо мной дверь в глубине лавки, из которой появился. — Прошу вас.
Кабинет был небольшим. Конторка — похоже, хозяин лавки предпочитал работать стоя. Два кресла и столик между ними у окна. На столике красовались образцы тканей, похожие на те, что привозила мне портниха: вероятно, с особо ценными покупателями Сумской работал сам. Шкаф, заполненный книгами и конторскими журналами.
Сумской указал мне на кресло, сам сел напротив.
— Чем могу быть вам полезен?
— Вы, должно быть, слышали, что я заинтересовалась делами сиротского приюта.
— Об этом слышал уже весь Светлоярск. Милосердие делает вам честь. Вы хотите просить у меня пожертвования?
— Я хочу просить вас стать казначеем.
Пауза была почти незаметной.
— Должно быть, я вас неправильно понял, Анна Викторовна.