— И где же его взять?
— Я мог бы взяться за это. Поговорить с людьми, узнать, кто готов иметь дело с вашим комитетом. И сообщить только о тех, кто согласится.
— Вы рискуете своей репутацией, Павел Егорович. Многие решат, что вы говорите от моего имени — а ведь вы по-прежнему не согласились стать казначеем.
— Я буду говорить правду с самого начала. Что дамы предложили мне стать казначеем, а я пока не дал ответа и выясняю, возможно ли устроить дело порядочно.
— Однако получается, что вы уже взвалили на себя обязанности, на которые не согласились, — покачала головой я.
Сумской чуть улыбнулся.
— Пока я лишь выясняю, стоит ли на них соглашаться.
— И что еще вам требуется выяснить?
Он посмотрел на исписанные мною листы.
— Будут ли правила, которые мы сейчас обсудили, обязательны для всех. Не только для казначея.
— Будут обязательны для всех, и для меня в том числе.
Он помолчал еще мгновение, словно проверяя не мои слова, а собственное решение.
— В таком случае я согласен. А что до ярмарки, о которой вы упомянули… Нам придется встретиться и поговорить о ней позже.
— Пока у меня есть только идея, — призналась я. — В общих чертах.
И развивать эту идею сейчас определенно не следовало. Если просьба о пожертвовании звучит как приказ, то ярмарка, устроенная губернаторшей, — это прямо первомайская демонстрация, на которую трудящиеся вышли в едином порыве.
— Полагаю, к нашей следующей встрече вы обдумаете ее так же тщательно, как саму идею комитета.
Я встала, сообразив, что разговор окончен. Тут же поднялся и хозяин дома.
— Благодарю вас, Павел Егорович. Это был очень поучительный разговор. — Я склонила голову.
По крайней мере теперь я куда лучше понимала, во что вляпалась.
Глава 3
Я приехала в приют во вторник, до обеда. С крыльца спускались Лука и два старших мальчика. Один смотрел мрачно, будто ему предстояло что-то неприятное, второй вытягивал шею, пытаясь выглянуть через забор, словно уже предвкушал что-то интересное. Сани с бочкой они не тащили, значит, не за водой. Любопытно, куда собрались? При мне воспитанники приют просто так не покидали, хотя, возможно, пока их останавливала болезнь.
Анфиса Петровна, поприветствовав меня, посмотрела на уходящих и перекрестила их вслед.
— Что случилось? — Не понравились мне этот жест и ее лицо. Очень не понравились.
Пауза затягивалась. Не проведи я уже столько времени рядом с детьми, не покажи, что не боюсь запачкать руки, мне скормили бы какую-нибудь приличную ложь. Впрочем, Анфиса Петровна все же попыталась.
— Ничего особенного, Анна Викторовна. Отправила Луку Семеновича с мальчиками по делу.