— Обычно вопрос о праве на откровенность подразумевает именно то, что услышанное не понравится, — пожала плечами я.

— Среди поставщиков губернаторского дома идет разговор, что прежние договоренности теперь мало чего стоят.

Мне даже не нужно было спрашивать, в чем дело.

— Ширяев.

— Неважно. Никто не бегает по городу с жалобами. Просто с глазу на глаз рассказывают то, что, как предполагается, может оказаться полезным слушателю.

— В качестве предупреждения, — подхватила я. — И, кажется, я даже знаю, что именно рассказывают. Постоянного поставщика заставили исполнить срочный заказ по цене на четверть ниже прежней. Отказаться он не мог, поскольку речь шла о губернаторском доме. Работу приняли, претензий не предъявили. А затем на балу при всем губернском обществе оказали особое внимание его конкурентке. Так?

Сумской кивнул.

— Интересует ли вас версия другой стороны? — спросила я.

Он помолчал.

— Анна Викторовна, в таких делах у каждой стороны своя правда. Однако своя рубашка ближе к телу. А наша, купеческая, сторона такая: сегодня цену сбили типографу, завтра пересмотрят счет за сукно, свечи или дрова. А если работа чем-нибудь не угодит, претензий не предъявят и исправить не позволят. Просто найдут другого и при всех покажут, насколько тот лучше.

Андрей меня предупреждал. Надеялся, что сможет успокоить Ширяева. Я тоже надеялась. И зря. Потому что дело было не только в нем.

— Мы действительно пересмотрели цены поставщиков. Не всех, но многих, — признала я. — Вы умный человек, Павел Егорович. Полагаю, вы поняли почему.

— Вы спросили, почему с купцами могут возникнуть затруднения, я ответил, — сказал он вроде бы не о том. — Вы могли поступить справедливо. Купец даже может признавать, что вы поступили справедливо. Но все равно решить, что иметь с вами дело опасно.

— Потому что я считаю деньги?

— Потому что вы жена губернатора.

— И моя просьба будет звучать как приказ, — поняла я.

Он кивнул.

— Даже если я сразу оговорю, что участие добровольное?

— Кто-то вам не поверит. Кто-то поверит, но задумается — заметите ли вы отказ. Узнает ли о нем губернатор. Не окажется ли сосед, пожертвовавший больше, человеком более благонадежным. Не припомнят ли скромность дара при следующем заказе.

— А еще я умею считать деньги и менять поставщиков, — хмыкнула я.

Сумской не улыбнулся.

— Именно.

Я покрутила карандаш.

— За меня может поручиться Софья Андреевна Белозерова. Евдокия Степановна тоже известна в городе достаточно хорошо. Возможно, отец Павел.

— За что именно они могут поручиться? — переспросил Павел Егорович.