вслух я говорю другое: – Боюсь выходить. Что-то словно тут держит. Боюсь выйду и потеряю ребенка. Что-то случится. – Бывает такое, – с пониманием кивает врач. – Я так и подумал. Что у вас скорее не физиологические проблемы, а психологические. Потому и сестра здесь? – Да, – почти шепчу я. – Мы поработаем над этим. У нас отличный психолог. Я сегодня же его пришлю к вам. Не будем торопить события. Потихоньку-помаленьку. Кстати, вам по питанию практически все разрешено. Токсикоз, как я понимаю, прекратился? – Да, гораздо лучше. – Это всё новые, импортные таблетки. Совершенно безопасные для мамы и малыша, но творят чудеса. А давайте-ка я вас приглашу сегодня на ужин в наш ресторан. Так ведь вам будет комфортнее психологически? Не просто не одной, а с врачом. – Мне неудобно… У вас, наверное, уже рабочий день закончится… да и деньги… там недешево. Алексей по-доброму рассмеялся. – Мы здесь работаем сменами. По неделям. Чтобы не мотаться туда-сюда по пробкам. И опять же дольше можем наблюдать гостей санатория. Что касается денег, то мы потратим на ваш заказ ваши. На мой – мои. Я вполне себе могу позволить ужин в нашем ресторане. Без проблем. Он уходит, и я остаюсь одна. Санаторий напоминает золотую клетку – уютную, но безжалостную. Тёплые комнаты, за которыми трещит мороз; заботливый персонал, готовый выполнить любую твою прихоть. Безопасная, закрытая территория. Все под присмотром. И никакого намёка на свободу. Каждый раз, когда медсестра мягко, но настойчиво просит пойти на прогулку, на процедуры или на обед, мне хочется кричать. И бежать! Далеко и без оглядки! Я кладу ладонь на живот. Малыш ещё не шевелится, но я уже чувствую его – крошечное, беззащитное существо, чья судьба теперь зависит от капризов женщины, которая временно носит мое имя. Марина живет в коттедже неподалёку. Иногда мне кажется, что я ощущаю её взгляд сквозь стены, сквозь снежную пелену. Словно она, как Снежная королева из старой сказки, может прилететь и навсегда заморозить мое сердце. Как она уже сделала с Матвеем. Ночью, когда ветер бьется об окна особенно сильно, мне снится одно и то же: бесконечные коридоры, запертые двери, и чей-то шёпот: «Ты никуда не денешься». За окном продолжает идти снег – тихий, равнодушный, засыпающий всё вокруг, кроме моих душевных ран. Я медленно опускаю руку на живот. – Прости, – шепчу я в который раз еще не родившемуся ребенку. Снаружи ветер завыл, как живое существо. И мне внезапно показалось, что это плачет сам дом – предчувствуя беду, которая приближается медленно,