— Вижу, Мира не утратила своего таланта.

Я без промедления воспользовалась поданной мне ладонью и кивнула.

— Мужчина, с которым ты разговаривал?..

— Барон Эддрик, начальник нашей стражи. Доложил, что те двое уже покинули замок. Ну что, пойдем, представим высшему свету новую защитницу веры? — В голосе короля слышалось веселье. Конечно, ему-то все происходящее было привычно, чего я о себе не могла сказать.

— Да, — коротко кивнула я, на мгновение прикусив губу, чтобы тут же отпустить ее и чуть приподнять голову, делая глубокий вдох.

Рудольф махнул стоящему у дверей мажордому, тот, трижды ударив об пол внушающим уважение посохом, громким, поставленным голосом сообщил в зал:

— Его Величество Король Андарии, герцог Латисский, сюзерен Васконии, Гаэтии, Оташа, Маривии, Амалии и Фираля, друг Вольных степей, Рудольф Четвертый Справедливый! Ее Высочество принцесса Андарии, герцогиня Латисская, Карающий меч и глас Светозарной, Эвелин Добродетельная!

Король хранил невозмутимое лицо, бросив лишь один короткий взгляд на меня и сжав на мгновение мои пальцы, намекая, что выражение лица принцессе стоит сменить.

Я старательно убрала с лица идиотскую ухмылку и попыталась принять максимально добродетельный вид, мысленно хихикая. «Добродетельная». Я. Всю жизнь эгоистка эгоисткой, поперек голов лезущая, что на учебе, что на работе. Рубля никому не пожертвовавшая, ни в одного бога не верившая. Вот что делает правильно выстроенный имидж! Я ни секунды не сомневалась, что мое новоявленное прозвище появилось стараниями Миры в том числе. Наверняка уже вся округа знала, что принцесса взяла со двора немую сироту, пригрела, приодела и учиться отправила. Не удивлюсь, если моя личная служанка даже нашептала кому-то про то, что я не против открыть приют для сирот. Ну а вкупе с моим амплуа «спустившейся к народу» и «избранной богиней» прозвище не заставило себя долго ждать. Отлично! Собственно, а не этого ли я добивалась?

Разноцветное море всколыхнулось, зашуршало дорогими тканями платьев, склоняясь перед августейшими особами. Я, проникнувшись моментом, взирала на приседающих в реверансах и сгибающихся в поклонах людей из-под ресниц, нежно улыбаясь себе и распирающему меня чувству собственного достоинства. В конце концов, за эти пять дней я сделала столько, сколько предыдущая принцесса не сумела за всю жизнь, так что мне действительно было чем гордиться.

Король отпустил мою руку уже перед «финишной прямой» у тронов. Я, подобрав платье, поднялась по трем ступенькам, села на предназначенный мне атрибут власти, такой же, как у короля, только пониже и с не такой высокой спинкой.