Вы наверняка видели леваду в конном исполнении, так как ее очень любят скульпторы =)
[3] Курбет — прыжок лошади на задних ногах, позволявший прорвать окружение и вырваться из кольца нападающих. Конь мог сделать 3–4 курбета подряд.
14. Глава, в которой что-то кончается, а что-то — начинается…
Война — это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.
Уинстон Черчилль
Вытряхнув почти задремавшую меня из ванной и отобрав мой полюбившийся «конный» костюм, Мира, сжалившись, облачила меня в более «домашний» наряд из атласного нижнего платья пыльно-розового цвета и суконного верхнего, достаточно скромного силуэта, бордового цвета, с золотым шитьем по подолу и горловине. Мягко, тепло и никаких сложных покроев, складок и вырезов. Подтянув шнуровку по бокам, расправив длинные рукава и накинув мне на плечи белую, похожую на пушистое облачко, шаль, служанка сообщила, что пришло время ужина и король уже наверняка ждет меня в зале.
Рудольф находился в преотвратнейшем настроении и хоть и пытался это скрыть, но получалось у него так себе. Король постоянно хмурился, раздраженно косился то на меня, то на слугу, что подливал в монарший кубок вино. Когда я случайно поскребла двузубой вилкой по серебру тарелки, и вовсе едва сдержался от какого-то резкого замечания, уж больно выразительное у него было лицо в тот миг. Настроение отца только ухудшилось, когда я упомянула архивы и пророчества Изерды, найденные мною, но он, поиграв желваками, лишь сухо ответил, что проверит лично, все ли дневники на месте, и навесит дополнительный замок на дверь.
— Завтра утром прибывают войска Марьям. Твои войска. Харакаш говорит, что ты готова для поездки. — Рудольф, отставив кубок, махнул рукой, выгоняя виночерпия. Я молчала, одновременно озадаченная началом разговора и тем, что я, оказывается, по мнению Харакаша, готова к своей первой военной миссии. Уж не пытался ли он этими словами успокоить Рудольфа? Но кому-кому, а ему точно известно, что королю врать бесполезно. Неужели он и правда так считает?
— Ему виднее со стороны, мне так кажется, — осторожно заметила я, чувствуя, что пауза затягивается. Рудольф хмыкнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Как тебе Гаратэ? — Интонации короля навевали мне ассоциацию с допросом.
— Умный и своенравный конь. Жаль, что не умеет разговаривать, хотя, с другой стороны, сегодня я бы наверняка узнала о себе от него много…
— Не паясничай, Эва! — Рудольф грубо прервал меня, ударив кулаком по столу и повысив голос. Я замолкла, сжав челюсти и возмущенно-недоумевая смотря на него. Король резко встал, раздраженно прошелся по зале, посмотрел несколько мгновений на гобелен, изображающий девять пляшущих мужчин, а потом снова повернулся ко мне. — Ты хоть понимаешь, что можешь умереть в этой поездке?