По крупицам я вытаскивала из собственной памяти свое отражение в зеркале и через мгновение почувствовала, как мир вокруг меня словно бы течет, размазывается, отпуская из своих объятий. Запах цветочного поля стал едва ощутимым, уступая другим, более приземленным ароматам. Ощутив на краткий миг полную невесомость, я от того особенно отчетливо осознала вес своего тела, лежащего на застеленном шкурами полу. У меня получилось!
Подняв голову, я увидела уже знакомую мне до мелочей комнату, а еще почувствовала, что отлежала левую руку. Мария, сидевшая до того ко мне спиной на стуле, обернулась на звуки движений и помахала рукой, показав жестами, что старалась не шуметь, пока я спала.
Сев, я размяла затекшие руки и осмотрелась — спрашивать, приходила ли Мира, не было смысла, ведь она наверняка не дала бы мне спать на полу.
— Я прогуляюсь немного, тебе принести что-нибудь? Хочешь есть или пить? — Подойдя к двери я оглянулась на свою фрейлину, но та отрицательно покачала головой и снова развернулась к столу с разложенными на том прописью и букварем. Оставив ребенка упражняться в письменности, я вышла за двери и неторопливо двинулась по коридору в сторону кухни — у меня-то все эти прогулки по междумирью аппетит еще как пробудили, так что я надеялась перехватить что-нибудь вкусненькое. Идя по коридорам, я уже привычно кивала примелькавшимся лицам слуг, в какой-то момент мне показалось, что я видела в одном из боковых коридоров мелькнувший край мантии чародея, но обсуждать с ним произошедшее в грани мне не хотелось. Думается мне, когда мой амулет будет готов, Фарраль сам об этом сообщит, а до того времени не буду его беспокоить.
На кухне все было так, как и должно быть: жарко, вкусно пахло, и все были при делах. Мое появление вначале осталось незамеченным, но стоило мне сунуть нос в булькающий на подвесе котел, как я сначала ощутимо получила половником по рукам, а потом, когда с обиженным видом принялась обсасывать измазанный чем-то вкусным палец, меня осыпали тысячей извинений и заверениями, что просто не признали в таком «необычном» костюме.
Шлепнувшая по рукам поварешкой женщина мне не была знакома, впрочем, встречаться с уже виденной мною кухаркой, памятуя о нашей первой и последней встрече, не хотелось. С серьезным лицом выслушав сбивчивые извинения прислуги, я заявила, что всенепременно прощу ее, если она нальет мне полтарелки того вкусного варева из котелка. Пожелание было исполнено практически моментально — мне тут же освободили часть стола, смахнули крошки полотенцем, постелили белую салфетку и поставили на нее небольшую серебряную тарелку, в которой исходил божественными ароматами копченого мяса наваристый гороховый суп. Поняв, что жизнь на кухне неизбежно замирает, я окинула всех строгим взглядом и сообщила, что если мое присутствие мешает их работе, то я, пожалуй, уйду и буду ждать ужина. Все сразу закопошились, возвращаясь к своим обязанностям, а я, сев за стол, взяла ложку и с удовольствием вдохнула пар, идущий от моей порции. Уже приговорив половину от нее, я заметила, что та кухарка, что наливала мне еду, смотрит на меня краем глаза, чуть удивленно и вместе с тем подозрительно. Интересно, в чем причина?