Сияние угасло, богиня, взмахом руки сотворив себе изысканный стул, устроилась на нем и, положив меч поперек колен, продолжила меня разглядывать.

«Я тебе что, шут?»

— Весьма похожа. Хотя скорее — мелкая гавкающая собачка.

Я фыркнула.

— Все вы, божества, одинаковые. Во всех мирах.

Обойдя богиню и сев на остатки лавки, я покосилась на меч, первый раз разглядев его как следует. На нем не было и следа прошедшего боя, и меня это, пожалуй, радовало. Обидно было бы, если бы его повредили.

— Нравится? — вдруг спросила меня Светозарная. Я молча кивнула. Мановение руки — и меч материализовался у моих ног. — Ты заслужила.

Божество поднялось и пристально смотрело на меня. Я пыталась ответить тем же, но полыхающие белым бесформенным огнем провалы глаз без намека на зрачки не давали сделать этого, и я позорно опустила голову.

— Хамка. Дерзкая хамка, пришедшая в мой храм, устроившая в нем этот… МОЛЧАТЬ! — Божественный глас буквально размазал по полу меня, пытающуюся заикнуться о настоящем создателе бардака, а божество продолжило: —…устроившая в нем этот бардак. Своровавшая мой меч, сломавшая мою статую. Пославшая меня! В моем собственном храме! — Светозарная замолчала, закончив озвучивать список моих геройств, и я, снова подняв на нее взгляд, пожала плечами, мол, да, все я, признаю, только не ори ты больше. — Ты же ведь понятия не имеешь, что я могу с тобой сделать, да? — Голос божества был таким, словно бы она разговаривала с умственно отсталой. Я покачала головой.

— Судя по информации из книг — все, что угодно.

— И тебе не страшно? — Богиня снова села, положила ногу на ногу, оперлась рукой на подлокотник и подперла кулаком подбородок.

— Не-а. От той твари умирать страшно, потому что… потому что я могла справиться, и, заметь, справилась. Ну… почти. А с тобой я что сделаю? Ничего. Значит, я должна принять все твои действия как фатальность бытия.

Некоторое время мы молчали. Божество смотрело на меня, не шевелясь. А я разглядывала ее. Светозарная была словно бы соткана из белых языков пламени: этакая хуманизация сверхновой звезды, идеальная фигура, идеальные черты лица. Она казалась настолько похожей на человека и в то же время все же не выглядела как он, что это вызывало какое-то нервирующее беспокойство. Именно это, а не ее сверхсилы.

Урчание моего живота прервало царившую тишину, и божество одновременно с этим, словно бы придя для себя к какому-то решению, встало со стула.

— Да, пожалуй, ты подходишь.

— Для чего? — осторожно поинтересовалась я.

— Для того, чтобы стать защитником веры.

— А если я не хочу? — Перспектива стать девочкой на побегушках у своенравного и эгоистичного божества меня совсем не прельщала.