Я кивнула: кто-то хотел посмотреть на меня до того, как драконья лапа сожмется на моем горле, какая прелесть.

— Герцог Оташский, ожидаемо, молчит, — Фарраль звякнул ложечкой по тарелке и фыркнул, — старая крыса, как всегда, в своем репертуаре.

Я, вспомнив, что именно это имя магистр Фарраль связывал с неудачей моего отца в присоединении и восстановлении контроля над королевством, нахмурилась.

— А до него точно добрались известия о случившемся вчера?

Отец кивнул, потом, вспомнив, что я могу просто не обладать познаниями в географии Андарии, аккуратно пояснил, что уж если вороны добрались туда и обратно от Амальского герцогства, то находящийся под боком у столицы Оташский точно в курсе.

«Итак… столичный регион, Амальское, Гаэтское, Маривское, Васконское и Оташское герцогства. Шесть?»

— А что юный Стефан Фиральский? — Магистр Фарраль с любопытством глянул на короля, и тот отрицательно покачал головой.

— Из Фиральского герцогства доходят весьма смутные и мрачные вести. После смерти герцога Осберта среди его сыновей разгорелась настоящая борьба за власть, невзирая на то, что Осберт оставил весьма четкое волеизъявление на этот счет. Не удивлюсь, если его младший сын, Герберт, всего лишь пешка в руках охочих до власти аристократов. Я помню этого молодого человека еще совсем юношей, и он не был похож на того, кто может ввязаться в войну против собственного старшего брата.

«Значит, семь. Королевство поделено на семь частей, и из них только условно две можно считать лояльными короне. Еще два держат нейтралитет, в одном сидит та еще козлина, а в последнем — гражданская война. Пожалуйста, пустите меня обратно в мой мир, я заведу трех котиков и до конца жизни буду просто бухгалтером, без каких-либо попыток в амбиции и карьерный рост!»

Закусив изнутри щеку, я покосилась на отца и почувствовала моментальный укол совести. Было видно, что Рудольфу доставляет сильное огорчение мысль о том, что дети его, очевидно, умершего друга сейчас сражаются между собой за власть.

— Времена меняются, отец, и люди тоже. — Положив ладонь поверх руки отца, я с сочувствием вгляделась в уставшее лицо, хотя было только раннее утро. А ложился ли король сегодня спать? — Жажда власти толкает людей на опасные решения… — договорив, я задумчиво вслушалась в собственные слова. А почему я, собственно, так легко приняла роль принцессы? Почему стараюсь заиметь побольше влияния в королевстве, думаю о том, как бы воспротивиться навязанному ситуацией браку? Не из жажды власти ли? Вздохнув, я качнула головой. Я уже ступила на этот путь и складывать лапки, отдаваясь и тут на волю случая и чужих решений, не собираюсь!