— И там все настолько остро? — Я подняла взгляд от карты на отца, и тот, поморщившись, стукнул по краешку Ульманского королевства, которое скрывалось за краем карты.

— Стоит только перестать охранять границу, как король Ульмана вторгнется в земли Маривии. Не захватывать — учитывая ситуацию с Ариманом, это бесполезно — грабить. Людей угонят в рабство, сады разорят, проще говоря — вывезут все, что смогут.

«Угонят в рабство?» Я, чувствуя себя полной идиоткой, хлопала глазами, смотря на край карты, туда, где прятался Ульман. Отец, истрактовав мое молчание, как отсутствие вопросов, продолжил. Его палец сместился за территорию нашего герцогства, очертив изрядный кусок у гор.

— Гаэтское герцогство, — мужчина стукнул пальцем по соседнему с нами региону, — Оташское. Лакомый кусочек, мой дед был очень дружен с отцом Эверарда, нынешнего герцога Оташского, считал его одним из своих ближайших союзников. К сожалению, между потомками, как видишь, дружба не задалась. А тут у нас остались Амальское герцогство и так заинтересовавшее тебя Фирральское, — палец Рудольфа остановился на юго-восточном крае королевства, очертив там угол.

Я, чуть отойдя от мысли о том, что в этом мире вовсю практикуется рабство (Хотя чего я ожидала? Жертвоприношения, войны богов… рабству тут прям самое место, для полного комплекта, так сказать), рассматривала карту. Получалось, что с севера, востока и юго-востока наши земли упирались в горный массив, запад выходил на некие «Вольные степи», юго-запад — на Ульман, а условный юг — снова на «Вольные степи».

— Что такое Вольные степи? — решила я не откладывать этот вопрос в долгий ящик. Отец хмыкнул и, потерев переносицу, прищурился.

— Представь себе людей, которые не хотят никому покоряться и поклоняться. Не хотят пахать землю, выращивать сады. Зато лучше всех выращивают коней. Жеребцы из Вольных степей стоят по своему весу в золоте. Мощные, своенравные и преданные хозяину до конца, они продаются еще необъезженными жеребятами, но уже обладают несгибаемым характером… — Рудольф на мгновение замолчал, словно бы вспоминая что-то приятное, и я вопросительно выгнула бровь, но промолчала. Конечно, я обожала лошадей, но сейчас меня занимали совсем иные вопросы, нежели воспитание каких-то легендарных скакунов. Через миг он встрепенулся и продолжил: — Сами Вольные — превосходные наездники, отличные стрелки и абсолютно не интересуются делами большого мира. С ними можно только торговать — раз в полугодие они оказываются возле наших и ульманских границ, ставят там шатры и торгуют, пока не пройдет три ночи.