мне, что начинаю понимать наконец странную его логику, как диалог наш тут же совершает причудливый скачок куда-то в сторону, и я снова раздавлен тяжким информационным грузом. – Поэтому, – Франк адресует мне многозначительный взгляд, словно и впрямь верит, что я не только слова его, но и намеки способен понимать, – я и советую тебе пройти путь до конца. Жить, бездействовать, копить силу, учиться мужеству, терпеливо дожидаться дня, когда твой вымышленный двойник обретет плоть и намерения. Встать на его след, найти его, заглянуть в глаза, а там – по обстоятельствам… Кто знает, в какие пределы заведет тебя эта охота? По крайней мере, не я. И не ты. Но у нас есть возможность получить ответ на этот вопрос. 98. Зындон Зындон находится <…> под замком. – Час от часу не легче, – ворчу. – Как вы себе это представляете? Как я буду его искать, этого двойника? Откуда я вообще узнаю, что он «обрел плоть»? В вечерних газетах вряд ли об этом напишут… – Странный вопрос. А как ты искал этот дом? Уж не по объявлениям в вечерних газетах, я полагаю. – Не по, – соглашаюсь угрюмо. – И вообще не искал. Все как-то само случилось. – Ну вот тебе и ответ на все вопросы сразу. Все само случится, твое дело – плыть по течению, держать нос по ветру и внимательно смотреть по сторонам. Тогда и не прозеваешь самые важные события в своей жизни. Инструкция, надеюсь, не слишком сложна для понимания? Ну точно издевается, гад лукавый. Зуб даю. Но не драться же с ним… – Тоже мне инструкция… Вы могли просто взять томик народных сказок и зачитать мне оттуда: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» – ровно с тем же эффектом. Без двойников, дырявых туманностей, лекций об устройстве вселенной, повести о настоящих демиургах и прочей метафизики для чайников. Зачем на меня такую богатую фактуру тратить? Я прост и невинен, как дикарь с острова Пасхи. Когда мне говорят: «Тебя могут съесть», я напрягаюсь и принимаю меры. Но когда мне начинают зачитывать кулинарный трактат с описанием тысячи способов приготовить бедро молодого мужчины, я засыпаю примерно на третьей главе, забыв о нависшей угрозе. – Ты не прост и невинен, а фантастически самодоволен и ленив, – смеется Франк. – Впрочем, и силенок у тебя сейчас маловато. Глаза погасли, слушаешь меня как во сне, себя едва помнишь… Именно это я имел в виду, когда сказал, что ты присутствуешь здесь лишь отчасти. Знаешь что? Ложись-ка ты спать. Все равно и тайны этого места, и даже смысл моих речей спрятаны от тебя за железной дверью, а связку ключей