— Нет… Снйчас нет, — услышал я совершенно незнакомый дрожащий голос.
— А был? Ну то есть ты девственница?
— Нет… Меня еще зимой порвали…
— Ну так а что же ты так стесняешься? Покраснела вся… Красивая ты, Настя, высший класс! Дальше то рассказывать?
— Да, дядя Саша, рассказывайте! — как-то визгливо сказала Настя.
— Ну так вот, потом она на эти коробки легла, я сверху сел и елду свою между титек вставил. Она титьки с боков сжала, а я двигаю туда-сюда… Она потом сказала, что никогда так не пробовала. Потом я часто к ней вечерами захаживал, и она каждый раз просила "между холмов"… Да, девка была высший класс…
Наступила тишина, и дедушка, судя по звукам, пил чай.
— А расскажите ещё что-нибудь, — каким-то заворожённым голосом произнесли Настя.
— Что ж тебе рассказать? Прожил я много, событий много было…
— И женщин?
— И женщин много. Помнится, ехали как-то в поезде с барышней одной. Она к жениху ехала, он её должн был на вокзале встречать. Ну там, глазки друг другу строили в поезде. Понравилась она мне, красивая была, вроде тебя. Телефончик ей оставил на всякий случай. Вечером сижу дома, вдруг звонок — она. Оказалось, её милёнка посадили, квартиру опечатали, ей идти некуда…
— А за что посадили?
— Он по пьяни кого-то порезал. Ну, я объяснил, куда ехать, вышел встречать к остановке. Она заплаканная вся — ещё бы, теперь не скоро жениха увидит. Привёл её, напоил, накормил. Она успокоилась, смеяться даже стала. Ну, я ей руку на ляжку положил, погладил, вот так…
Возникла небольшая пауза, только было слышно напряжённое дыхание двух человек.
— Она сначала отстранилась, говорит, как же так. А я ей — ты ж теперь всё равно что брошенная, ничья, в чужом городе, позаботиться о тебе некому. Поживёшь с нами месяц-другой, поработаешь, денег скопишь, и домой. А сам глажу, глажу. Она слушает и уже руку не отпихивает. И ты, Настя, зря руку отпихиваешь. Сама же говоришь, сейчас у тебя парня нет. Такая красавица должна быть при мужчине, который её гладит, ласкает, холит, лелеет… Вот так, хорошо… Какая у тебя кожа приятная, высший класс… Дай-ка маечку сыму…
Послышался шорох одежды.
— Лифчк сама сымай, а то я никак не научусь эти новомодные застёжки расстёгивать… Вот это титьки! Какие упругие, горячие…
Этого я уже не смог выдержать. Осторожно вылез из окна на балкон и заглянул в кухню.
Настя сидела, отведя руки за спину, чтобы выпятить грудь, закинув голову и громко дыша. Дедушка сидел вплоную к ней, раздвигая её ноги своими коленями, и широкими движениями гладил её грудь. Его широкие, волосатые, морщинистые руки почти полностью покрывали небольшие, но аппетитные груди Насти, и массировали их мягкими, отработанными движениями. Потом он снял одну из рук, опустил её и расстегнул пуговичку на шортах Насти. Показались белые трусы, под которые немедленно проникла ладонь дедушки. Настя застонала громче.