— В следующий раз захватите остальных друзей с собой, да, милый? — Света целовала мальчика в головку члена на прощание, — а то у меня еще свободные дырочки остались.
— Но мы ведь вас хорошо выебали? — спрашивал подросток, придерживая Свету за голову.
— Супер! — она отвечала, берясь рукой за второй член и подводя его ко рту для прощального поцелуя, — Дашу не забывайте на переменах натягивать!
— Мама! Они и так меня трахают при каждом удобном случае! — смеялась девочка.
Рассказ, как и было указано выше посвящается Светлане и я с удовольствием выполнил её небольшую просьбу по написании. Удачи Вам Света и пусть исполнятся все ваши фантазии и желания. Целую!
maxsteiner@inbox.lv
Max Steiner
Meine liebe Mutter 1 Сквозь приспущенный до пола тонкий полог тюля сотнями лучиков в глаза било утреннее солнце. Несмотря на легкий полумрак комнаты, в ней ясно вырисовывались очертания мебели. Элегантный столик — биде, вычурный силуэт стула черного дерева с решетчатой спинкой, справа — сервант с горками украшенной вычурными вензелями посудой, матовый экран телевизора на кронштейне, слева — двуспальная кровать. "Ложе" — поправил себя Джордж. Именно таким в его представлении было определение кровати. Не лежбище, не траходром — упаси Господи, на ней ведь спали его родители, а именно Ложе. Причем с большой буквы. Босые ноги погрузились в ворсистую ткань индийского ковра, привезенного отцом из командировки. Рисунок был двусмысленным: женщина оседлавшая тигра, залезла рукой ему под брюхо. В детстве Джордж полагал, что она, наверно, гладит ему брюхо. Сейчас он готов был предложить более волнующие версии. Под прозрачной простыней шевельнулась тонкая фигура. На мгновение — а он это делал почти каждый раз, когда будил по выходным мать, Джордж приостановился. Сквозь простыню проглядывался силуэт тела, при виде которого он ощущал, как сердце начинает гнать кровь по сосудам с удвоенной силой маленьких и резких ударов. Мать, как всегда, спала на животе, раскинув руки и ноги, словно находилась в неведомом беге. Рыжая прядь разметалась по подушке, закрыв щеку, обрамленный изящными губами рот был полуоткрыт и в его глубине поблескивали белые жемчужины зубов. Джордж даже пожалел, что сегодня — в отличие от большинства суббот и воскресений, простыня с головы до ног покрывала мать. Обычной картиной было видеть сбившуюся простыню или одеяло, приоткрывавшие кусочки тела — часть бедра, спины или ноги. Особенно запомнился случай, когда взору Джорджа предстало своего рода уникальное видение — бесподобная по красоте спина и лишь наполовину прикрытая часть задницы матери. Тогда Сергею уже было 14 с половиной лет, и он уже мог сравнивать тело человека, прозанимавшегося долгое время спортивными и бальными танцами с неуклюжими фигурами своих сверстниц, сплошь прыщавых и прокуренных. Сквозь простыню можно было даже разглядеть ажурный узор трусиков. "На этот раз черные" — отметил Джордж. А вот силуэта лифчика не было — значит, мать его сняла перед сном? Такое редко случается — на его памяти раз пятый или шестой. И от чего это зависело он не знал. Отношения с родителями у Сергея с детства были простыми и легкими — его никогда не били, отец старался даже голоса не повышать.