Я вынул пальцы из Катиной киски и уже зацепил одеяло, чтобы заголить Ирочкины ножки, как вдруг она выбежала из комнаты. Я пошел за ней, оставив Катю в своей постели, уже совсем разомлевшую.
— Ирочка, что случилось? Почему ты убежала? Я же должен был закончить массажем твоих ножек.
— Саша, я хочу, чтобы ты сегодня делал так только мне, — прошептала она.
— Милая моя, хочешь, я останусь с тобой на всю ночь и буду делать все, что ты захочешь?
— Да, Саша.
— А Катя может обидеться? Может все-таки возьмем ее к нам?
— Хорошо. А ты останешься с нами?
— Конечно, мои дорогие девочки.
Я сходил в свою комнату и взял Катю на руки. "Мы возвращаемся к Ирише", — сказал я ей и поцеловал ее прямо в губки:
К моему сожалению, а может и, к сожалению девочек, эта ночь любви стала последней для нас троих. Жена, вернувшись из командировки, непонятным образом как-то узнала о наших отношениях с девочками и закатила невероятный скандал. Мне удалось немного оправдаться, лишь поэтому жена не стала никуда заявлять, но нам пришлось расстаться. Мне еще долго после этого вспоминались мои девочки и то, как мне удалось разжечь в них желание любить меня как их мужчину.
Alex Petrov
Вожделенная страсть 1 Дашей в детстве не могли налюбоваться: глаза небесной чистоты, безвинное, ангельское личико, гордая, лебединая осанка, да и передвигалась она, будто не шла по земле, а летела по воздуху. Родители, можно сказать, с неё сдували пылинки. Отец Вячеслав Иванович работал учителем анатомии в медицинском училище, а мать Зинаида Григорьевна преподавала там же химию. Девочка мотыльком порхала по жизни — единственному в семье ребёнку всё позволялось и уделялось основное внимание. Даше было шесть лет, когда она узнала, что такое мужской член. Дело было так: тогда её отец, подходя зимой к дому по накатанной машинами дороге, упал и сильно ушиб колено. Чтобы заглушить боль, он разделся до трусов, принял обезболивающее средство — полбутылки водки, растёр ею ногу и прилег на диван. — Дашенька, солнышко моё, — позвал он дочь. — Я — инвалид. У меня ножка болит. Потри её папе. Авось, полегчает. Девочке это занятие доставило удовольствие: ей доверили взрослое дело. Очень часто она видела, как папе, страдающему артритом, мама массажировала ноги. В данный момент во время мануальных действий "прибалдевший" отец их раздвинул так, что с трусов вывалился пенис. Он был намного больше, чем у писающих мальчиков в детсаду. Продолжая растирание, Даша с любопытством рассматривала диковинку. Она знала, что в жизни есть вещи, о которых взрослые стараются не говорить, но — запретный плод сладок. Вскоре задремавший отец начал похрапывать и Даша пальчиками постепенно начала приближаться к таинственному органу. Когда она прикоснулась к головке пениса, тот "ожил": вздрогнул и стал увеличиваться в размерах. Такой поворот событий взбудоражил детскую впечатлительность: девочка крепко схватилась за поднявшийся член. Отец притих, перестал храпеть, видимо проснулся, но глаз не открывал — не хотел прерывать удовольствие. Девочка, застигнутая врасплох, догадалась о пробуждении хозяина "живой игрушки", хотела убрать руку, но папа, положив сверху свою, остановил её: — Продолжай, солнышко. Это тоже массаж, — и показал движение вверх-вниз. — Сделай папе хорошо. — Ух, ты, какая классная палка! — Восхищалась охваченная вожделенным азартом дочь и всё сильнее сжимала набухший член. — Почему ты раньше мне не показывал? — Стеснялся. Боялся, что маме скажешь, — выдохнул стонущий отец. — Но ты ведь не скажешь? — Зачем? Она же станет ругаться. — Правильно. Пусть это будет наша с тобой маленькая тайна. Ой, как хорошо! Дашенька, быстрее двигай ручкой. Вспотевшая девочка