На меня такое возбуждение накатило, не поверите, я вмиг потекла. Тогда я второй рукой себя стала мастурбировать. И так я приноровилась ритмично дрочить его и себя. А он, от возбуждения, мордой стал тыкаться под мою ладонь, которой я себя гладила. И тут его так заколбасило, что он рванулся "обхватил" меня за бедра выгнулся дугой и начал мою ногу трахать. Я испугалась, хотела сбросить его, а он только рыкнул и яростней заработал. Я откинулась на спинку чуть не плачу, а он как тисками меня прихватил, и насилует мою ногу. Через несколько минут такого траха, облил мне ее всю до колен.
И тут наверно его привлек запах моей смазки. Его нос в миг очутился под моей ладошкой. Тут уж я не сплоховала. Я мигом сняла трусики и расслабилась. Его язык так работал, что я со счета сбилась считать оргазмы.
Затем он как-то потерял интерес, и тут я пошла на эксперимент.
Достала двухлитровую банку сметаны, "намылила" свой пирожок и опять подтянула его. Он так увлекся "поеданием сметаны", что через час уже была пустая банка.
А сколько я получила оргазмов!!!
Не счесть!!!
И вот когда дома была мама, он опять запрыгнул на мою ногу и стал дрочиться.
— Мама, фу, Генерал, фу, нельзя!
Я ей говорю.
— Пусть играет.
— А она, не надо так играть, поцарапает, да и укусить может. Я покраснела и прогнала его.
Две недели с Генералом, пролетели как один день.
Если вам понравилось, пишите, и возможно последует продолжение. viktoria.bi.klassikova@yandex.ru
Виктория ОКЕЙ
Как предупредить климакс Предосудительные занятия в деревенской бане I Я женился вскоре после окончания института на дочери нашей школьной учительницы. С Ирой мы были знакомы давно, ходили вместе в походы всем классом, пока учились в школе (мама брала её с нами). Она была на три года младше нас, и никто из моих парней — одноклассников тогда не обращал на неё внимания. По-настоящему я заметил её, когда приехал на каникулы в свой родной город из Ленинграда, где уже, отслужив к тому времени в армии, учился в институте. Ирина расцвела, похорошела и многие парни на неё заглядывались. Как-то, участвуя в местном конкурсе красоты, она даже заняла призовое место. Для меня же она тогда была единственной, не имеющей себе равных. По окончании института я получил распределение в Ригу, которая тогда ещё была столицей Латвийской ССР. Ира, поступившая сразу после школы в институт, тоже сумела перевестись в столицу Cоветской Латвии. Так мы и начали свою семейную жизнь в общаге, заботливо выделенной нам моей организацией. В свой родной город мы, как правило, приезжали раз в год, летом, когда у Ирки начинались каникулы, а мне давали отпуск. При этом жили то у моих родителей, то у Иркиной мамы, Людмилы Сергеевны. Отец Иры умер, едва она закончила школу — сказалась его военная служба на ракетном полигоне в Казахстане. Я бы покривил душой, если бы сказал, что мне не нравилось жить у тёщи. Даже когда я учился у неё, у нас не было особых конфликтов. И когда она узнала о нашем с Ириной решении, была только рада. Я всегда выделял её среди остальных учителей нашей школы. Обаятельная, лёгкая на подъём, миловидная женщина спортивного сложения, она обладала завидным умом и сразу завоевала немалый авторитет среди нас, тогдашних школьников. От этого и во всех наших походах она была безусловным лидером, сумевшей за пару месяцев сплотить наш класс, превратив его в, безусловно, лучший во всей школе. Однако, что-то после нашего выпуска у неё там не заладилось, и классное руководство ей не давали, а нагрузку давали минимальную даже в условиях повсеместного дефицита учителей в школе. В то лето мы в первый раз вместе приехали в отпуск в наш родной город. Через несколько дней после приезда, нагостившись у родителей и совершив все визиты вежливости, я взял у отца машину, мы поехали с Ирой и её мамой в деревню к бабке Ирины, Ольге Фёдоровне. Жила она в деревне одна, хозяйство было у неё небольшое, и я был только рад такому времяпровождению на природе. После того, как радости от встречи поулеглись,