моё лоно своими горячими гормонами. Весь обряд брачного таинства совершён. Наш брак утверждён МАТЕРЬЮ-ПРИРОДОЙ! Не пугайся. Брак, который мы сейчас заключили в этой постели, останется тайной для всех людей кроме нас с тобой. Но теперь ты имеешь полное и святое право на владение моим телом. Ты можешь меня шлёпать, тискать, щипать, даже кусать, хотя мне было бы приятнее, чтобы ты меня ласкал и гладил. Теперь я буду с любовью и страстью отдаваться тебе каждый раз, когда ты этого захочешь, и рядом не будет посторонних. А в критические дни, я могу делать тебе минет, если ты этого пожелаешь. Я буду одеваться или раздеваться так, как тебе будет угодно. Однако, за пределами нашей квартиры, мы должны вести себя без фривольностей, как добропорядочные мать и сын, хотя я всегда буду знать и помнить, что ты не только мой любимый сын, но и ещё более любимый муж. Ты не беспокойся. С бытовыми и хозяйственными делами я прекрасно справлюсь сама. Твоя роль в нашем браке — это быть моим гендерным хозяином, получать от меня (и только от меня) всё, что может дать женщина мужчине для ощущения им полнокровного счастья жизни. Обычно муж даётся женщине не "от бога", а "от людей" и всегда у жены есть какие-то прихоти и капризы, раздражающие мужа. А у мужа есть принесённые "со стороны" привычки, раздражающие жену. У нас с тобой всё иначе. Ты вышел из меня, ты — моя часть. Ты дан мне судьбой и все твои привычки сформировались при мне. Поэтому никакого раздражения для меня нет и не будет. Страстная любовь моя к тебе, как обожаемому мужу, умноженная на нежную любовь к сыну и украшенная покорностью рабыни рождает такое огромное, всёпоглощающее чувство, которое не оставляет даже малейшего местечка для чего-либо другого: Со временем, ты, конечно, найдёшь себе другую жену помоложе. Будь уверен, что я приму её с любовью, радуясь вашему счастью, и буду всегда готова вновь стать твоей любовницей, если тебе это понадобится при беременности жены или, если тебе будет не достаточно секса от неё: На этих словах Андрей притянул мать к себе и, прижавшись к ней восставшим членом, требовательно поцеловал её в сочные губки, охотно ответившие ему взаимностью. Восставший был тут же допущен в тайный пещерный дворец, где влажно-бархатистые стены ласково довели своего господина до высшего наслаждения, а, затем, сжимаясь и расслабляясь, выдоили из него ответную благодарность. Закончилось любовное соитие долгим и страстным поцелуем. Более долгим и более страстным, чем предыдущие.