Мы танцевали, о чем-то болтали, хихикали, он шутя прижимал меня к себе, я отвечала тем же, — словом, флирт продолжался. Его друзья были заняты пивом, обсуждением футбола и какой-то Лены, которая…. В общем, обычный треп.
В магнитофоне стояла кассета, на которой были сплошняком медленные композиции, и мы танцевали уже, кажется, подряд под третью. Я чувствовала легкое возбуждение — и от выпитого, и от того, что меня прижимает к себе симпатичный парень, и еще сильнее от того, что это мой брат. Он, кажется, испытывал то же самое. Постепенно мы стали все меньше хихикать и разговаривать, а он обнимал меня все крепче. На мне были джинсы и какая-то короткая кофточка, это я помню потому, что в один момент его пальцы вдруг скользнули мне под нее, легли на впадинку на моей спине и начали ее тихонечко, аккуратно поглаживать. Я обнимала его за плечи, прижимаясь щекой к его шее, вдыхала его запах и начинала понимать, что происходящее уже мало напоминает шутку. Я чувствовала, как мне в живот упирается нечто твердое, понимала, что он тоже завелся…
Наконец, настал уже такой момент, когда продолжать это становилось неприличным, его друзья могли обратить на нас внимание… Мы оторвались друг от друга, подсели к ним, выпили еще немножко, оба были не в меру разговорчивы — как часто бывает от смущения. Время было уже вечернее, и я собралась домой. Его друзья не собирались расходиться (родителей его не было дома, и они настроены были на продолжение пивной вечеринки), а вопрос о моем провожании или, тем более, ночевке, не поднялся. Я сказала, что благополучно доберусь сама, мы чмокнули друг друга на прощанье и я ушла.
Нет, я не чувствовала какого-то особого разочарования, страшного волнения, но… Думаю, если бы его друзья вдруг покинули нас, мы на этом могли не остановиться. Сложно сказать…
Прошло года три, за это время мы часто встречались, ходили вместе куда-то, — всегда с кем-то еще, и ситуация не повторялась. Но воспоминание о ней осталось, по крайней мере у меня.
Настал канун Нового года. Я в то время поссорилась со своим парнем, а потому в ту компанию не пошла из принципа, а в другую — по причине мрачного настроения. Осталась дома с родителями. К ним пришли друзья, собралась большая компания. Мне было скучновато… Вдруг звонит мой брат — поздравить моих родителей с Новым годом и передать поздравления мне. Его удивило, когда мама сообщила, что я дома, и передала мне трубку. Уж не знаю, не помню, — что там у произошло у него в тот вечер, может быть, то же самое, что у меня, — но он тоже оказался без компании, торчал среди друзей своих родителей (компании у наших предков были разные) и от скуки названивал всем с поздравлениями. Естественно, мы решили объединиться. Он приехал к нам, чудом поймав на улице какого-то частника, чуть не опоздав к бою курантов. Мы еще посидели с друзьями родителей и, набрав вкусностей и вина, удалились в мою комнату, там у меня стоял телевизор.