Я рассказывал ей в подробностях все — свой первый сексуальный опыт в 11летнем возрасте с соседкой по подъезду, свой первый опыт с мужчиной, свои ощущения, самые разные истории из своей богатой сексуальными приключениями жизни. Я описывал вкус спермы, которую мне залил в рот взрослый здоровенный мужик, прихвативший меня на чердаке, когда мне было 9… Я рассказывал о том, как в 13 лет меня трахали со всех сторон три солдата, напоив меня до бесчувствия водкой на берегу озера. Я описывал свои фантазии, в которых часто фигурировали маленькие мальчики и девочки…Она слушала меня, она возбуждалась, она кончала от этих рассказов, и я кончал, рассказывая это, потому что это нравилось мне…
Я чувствовал себя все свободнее и свободнее с ней.
То же самое происходило с ней. Со временем я узнал обо всех ее любовниках, начиная с одноклассника, лишившего ее девственности, о том, как ее желания просыпались и захватывали ее… О ее первом минете, о ее первой мастурбации… о всех девушках с которыми у нее был секс… об ощущениях, когда ее трахают в анус. Но больше всего мне нравилось выспрашивать ее об ее фантазиях, желаниях, которые невозможно было воплотить без риска… Ей, как и мне, нравилось растлевать. Чувствовать себя соблазнительницей. Чем разнузданней было извращение, приходившее в ее голову, тем больше она хотела его. Она рассказала мне, что однажды на курорте ей удалось затащить в постель 12летнюю девочку… когда она рассказывала мне подробности, голос ее дрожал от страсти, а рука почти целиком скрылась в ее влагалище. Эта история, случившаяся с ней пару лет назад, была самой извращенной в ее жизни, но она страстно хотела еще, еще, больше, сильнее, грязнее и извращеннее… и в ней всегда, каждую минуту, жила готовность к самым черным сторонам похоти.
Время шло.
Встречались мы у меня, по причине более свободного режима. У нее дома была мама, которая придерживалась консервативных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной, а также имела собственное понятие о том, каким должен быть молодой человек ее дочери. Когда я забегал к ней на чашку кофе, мамины глаза выражали ее мнение обо мне, но все-таки врожденная интеллигентность не позволяла родительнице высказывания резкого характера.
Помимо мамы был сын, очаровательный пацан лет шести, очень красивый и живой. Он любил, когда я приходил в гости, потому что со мной всегда можно было поговорить, прочитать мне стих, который сегодня выучили в детском саду, побеситься на ковре, посмотреть телевизор. Со мной было здорово, весело и интересно, а мне с ним — даже более того. Больше всего мы любили играть в ковбоев… в этой игре роли распределялись достаточно четко — он ковбой, а я — его лошадь. Мне не очень нравилось скакать на коленях по всей комнате, но ощущение прикосновений детского тела к моей спине компенсировало все неудобства. Иногда мы читали книжки вслух или сидели и смотрели мультики… Я сажал мальчишку на колени, чувствуя его острые ягодицы… иногда гладил его по голове. Я приучал его к своим прикосновениям. Никакого плана у меня не было, просто мне нравилось это, меня возбуждало что за маской доброжелательности и интереса к ребенку скрываются совсем другие чувства и желания. Однажды, лежа в постели с ней, мы заговорили о первом сексе. Постепенно разговор перешел на ее отпрыска.