Я осторожно, словно чрезвычайно ценную вещь, взял их в руки, открыл и прочитал:

— Оберлейтенант Зигфрид Трамп, оберст Карл фон Штайнер. Это те самые офицеры, которых мы взяли в плен три дня назад?

— Они самые, — подтвердил Ерке. — Самих «героев» уже отправили в наш тыл на «ТБ–3». А их вещи и документы, по моему распоряжению, изъяли. Немцы были, скажем так, крайне недовольны, назвали это мародерством. — На губах Вадима на мгновение мелькнула улыбка. — Больше того, один из наших рейдовых отрядов нашел в степи и притащил на буксире в Вороновку их автомобиль «Хорьх–901». Движок у него от перегрева стуканул, но наши умельцы его отремонтировали. Легенда идеальная: два штабных офицера Люфтваффе, следующие с инспекцией, с подлинными документами. Не думаю, что в суматохе последних дней их исчезновение заметили.

— Но тут есть одна закавыка… — медленно сказал я, поочередно посмотрев на Ерке и Артамонова. — По–немецки свободно говорю только я, Вадим и Виктор. Но мы все — почти мальчишки. Изобразить Трумпа я, может и смогу, но кто выдаст себя за оберста, кадрового офицера из штаба Люфтваффе?

Все присутствующие погрузились в тягостное раздумье. Возможность проникнуть в Лозовую была блестящей. И одновременно это было абсолютно невыполнимо. Это как держать в руках золотой ключик и не иметь двери, к которой он бы подошел.

И тут из красного угла, из–под темных ликов святых, раздался спокойный голос, произнесший на безупречном немецком языке:

— Ich nehme an, dass ich für die Rolle von Oberst Karl von Steiner wie kein anderer geeignet bin.

Мы все, как по команде, повернули головы. Игнат Михайлович Пасько медленно поднялся с табурета и расправил плечи. Кончики его седых усов молодцевато торчали вверх, а в глазах играли веселые искорки.

— Я полагаю, что для роли оберста Карла фон Штайнера я подхожу как никто другой! — повторил он по–русски. — Ибо я не только соответствую ему по возрасту и военному опыту, но и свободно владею немецким языком.

— Игнат Михалыч, ты полон сюрпризов! — ошарашенно сказал я. — Но… откуда?

— До того, как уйти «вольнопёром» на Русско–японскую, я несколько лет учился во Фрайбурге, в Горной академии. Да и потом, во время Мировой войны, много практиковался.

— Да, но… — начал было говорить Ерке, глядя на старого воина с подозрением — как же так, какой–то «древний дед», крестьянин из глухой деревни, и вдруг делает такие заявления.

Но Петя положив лейтенанту руку на плечо, громко и отчетливо сказал:

— Вадим! Это наш единственный шанс! Подарок судьбы! Старшина Пасько — на сто процентов свой человек! Я полностью ему доверяю. Давай сделаем так: сейчас расходимся и еще раз тщательно всё обдумываем. Тем более, нам нужно «придавить минут на четыреста» — утро, как говорится, вечера мудренее!