Ребята вылезли из укрытий и молча принялись за работу. Прозвучали еще три одиночных контрольных выстрела.
— Все чисто, Петя, — через пару минут доложил Алькорта. В руках он держал пачку окровавленных солдатских книжек. — Двенадцать трупов. Оружие и патроны собрали. Мотоциклы сильно повреждены, уцелел только один «БМВ» без коляски.
— Тащите его в «Опель», — приказал Валуев. — Пригодится. Остальные — сжечь! И поехали отсюда. Когда, блин, этот день уже кончится?
Вскоре мы снова мчались по степной дороге, оставив позади столб черного дыма. Белые панталоны на шесте трепетали на легком ветру.
Глава 8
Глава 8
12 сентября 1941 года
День третий, вечер
Вороновка встретила нас привычным для временной военной стоянки беспорядком. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, уродливо вытянутые тени от редких уцелевших деревьев и покосившихся изб. Воздух, напоенный запахом дизельной гари, пыли и чего съедобного из полевых кухонь, показался после степи почти домашним. По улицам сновали красноармейцы, у замаскированных во дворах автомобилей гремели инструментами водители, из распахнутых окон доносились веселые голоса.
Мы подъехали к нашему дому на окраине села, Валуев заглушил мотор, и меня чуть не вырубило от чудовищного адреналинового «отката» — я с трудом открыл дверцу и буквально вывалился из кабины на утоптанную землю двора. Тело, пребывающее в жутком напряжении несколько последних дней, внезапно решило, без участия мозга, что оказалось в безопасности и просто отключило двигательные функции. Хуршед помог мне доковылять до колодца и присесть рядом с ним в тенёчке.
— Ну, наконец–то, дома, — устало произнес Валуев, вылезая из пикапа и с наслаждением потягиваясь так, что хрустнули кости. — Хосеб, Хуршед, остаетесь здесь. Приведите в порядок технику, оружие, себя. За пленными Ерке обещал конвой прислать. Игорь, снимай мундир, умывайся, и пойдем к твоему отцу на доклад. Вадим будет ждать нас в штабе через полчаса.
Я скинул китель прямо на землю и почувствовал невероятное облегчение. Словно стянул с себя грязную, липкую паутину. Затем освободился от сапог и бриджей. Тело понемногу начало работать, и я принялся доставать воду из колодца и с наслаждением поливать себя, стараясь смыть запах немецкого сукна и собственного пота.
Отмывшись, я зашел в хату и прямо на мокрую майку надел свой отстиранный вчера маскировочный комбинезон. Он казался невероятно легким и удобным после тесного мундира из плотной шерстяной ткани. Сунул в карманы «Браунинг» и запасной магазин к нему, «Парабеллум» и нож привычно повесил на пояс.