И повсюду валялось трофейное оружие — винтовки «Маузера», пулеметы «МГ-34» на сломанных станках, ящики с патронами, брошенные стальные каски.

— Вон там, в той избе, что с зелеными ставнями, — Ерке ткнул пальцем в один из немногих уцелевших домов. — Его там держат. Пойдем.

Мы вошли в сени, пахнущие кислой капустой и керосином. В горнице, у большого стола, на табуретке сидел человек. Возле него, с автоматом на груди, стоял молодой, хмурый красноармеец.

Пленный был невысок, полноват, но форма на нем, даже сейчас, после боя и пленения, была довольно чиста и опрятна. Его фуражка с высоким тульем лежала на столе рядом. Лицо — с парой мазков сажи на лбу, с пухлыми щеками, длинным носом и плотно сжатыми губами — выражало не страх, а скорее холодную, надменную усталость. На его витых погончиках красовались две золотистых звезды — знаки различия полковника. Он сидел неестественно прямо, положив руки на колени, и смотрел куда-то в стену перед собой, словно не замечая нашего присутствия.

— Herr Oberst, — тихо сказал я, делая шаг вперед.

Он медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза, карие, но не теплые, а ледяные, остановились на мне. В них не было ни капли эмоций.

— Mein Name ist Werner Schmidt, — произнес он тихим голосом, сильно растягивая гласные и глотая окончания слов, как мекленбуржец — неудивительно, что никто из наших его не понял, уроженцев Мекленбурга не все «коренные» немцы понимают. — Oberst. Chef des Nachschubdienstes der Panzergruppe Kleist. Meine Personalnummer ist…

— Не надо официоза, херр оберст, — перебил я его. — Ваша имя, звание и должность мы уже услышали. Я здесь, чтобы поговорить с вами.

Шмидт внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло легкое удивление. Мой немецкий был слишком беглым и естественным для русского, но выглядел я при этом весьма странно, для привыкшего к порядку немецкого военного: вместо униформы установленного образца — грязный и потертый на коленках маскировочный комбинезон, на ремне трофейный нож и кобура с «Парабеллумом».

— О чем мы можем говорить? — спросил он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, кроме высокомерия. — Вы победили в этом маленьком бою. Поздравляю. Это ничего не изменит.

— Изменит, капля камень точит! — парировал я. — Расскажите мне о Панцергруппе Клейста. Где сейчас ваши основные силы?

Шмидт усмехнулся — сухо, беззвучно.

— Вы думаете, я вам это расскажу? Вы можете меня расстрелять…

— Расстрелять? — я тоже смехнулся. — Вы рассчитываете так легко отделаться?

— Вы угрожаете мне… пытками? — приподнял бровь полковник. — Это недостойно цивилизованного человека!