— Tranquilo, пионер! — донесся из–под тента веселый голос. — Здесь все под контролем.

Игнат Михайлович в своей старой, выгоревшей гимнастерке, выглядел исключительно благородно, как артист Тихонов в роли князя Балконского. Плечи расправлены, спина прямая, седые усы топорщатся.

— Ну что, вашвысокобродь, как тебе наша чекистская непримиримость? — тихо спросил я, чтобы другие не услышали.

Старик усмехнулся, и в его глазах мелькнула озорная искорка.

— Вы, комсомольцы, до сих пор продолжаете меня удивлять! Расстрела на месте я, конечно, не ожидал, но чтобы такое…

В этот момент донесся нарастающий гул двигателей. Из–за ближних глиняных хат, поднимая тучи золотистой пыли, выползла наша группа прикрытия. Впереди — три стремительных даже с виду «БТ–7», на головном виднелась поручневая антенна. За ними — три грузовика, две «полуторки» и один «захар», в кузовах которых сидели бойцы в касках, поголовно вооруженные самозарядными винтовками «СВТ–40» и большим количеством пулеметов «ДП–27» — как бы не по «ручнику» на каждую тройку. Похоже, что прикрывать нашу вылазку отправлялся какой-то элитный отряд, лучшие из лучших. Замыкали колонну три мотоцикла — два трофейных «БМВ» и наш советский, ушастый «М–72» с коляской. В башенном люке головного танка, торчал бригадный комиссар Попель, облаченный в серый комбинезон и шлемофон. Он что–то прокричал нам, махая рукой, но даже его басистый голос не смог перекрыть шум моторов.

— Ого, заместитель командира всей группы лично будет нас сопровождать! — от удивления присвистнул я.

Приехавшие резко, как по команде, заглушили движки. Попель ловко вылез из башни, брякнув по броне подковками на подошвах сапог, соскочил на землю и направился к нам, непроизвольно поморщившись от вида немецкой униформы.

— Здорово, разведчики! — пророкотал бригадный комиссар. — Как настроение?

— Здравия желаем, тарщ бригкомиссар! — нестройно ответили мы. — Бодрое!

Попель, видимо, хотел сказать еще что–то, и уже было открыл рот, но тут, заглушая любые звуки, на дальней околице взревели десятки авиационных двигателей. И буквально через пару минут с аэродрома «Степной» начали взлетать наши самолеты. Сначала поднялись два десятка истребителей «И–16». Видимо весь будущий гвардейский 55–й ИАП «встал на крыло». Юркие «ишачки» выстроились в круг над Вороновкой, а вслед за ними в небо устремились изящные бомбардировщики «СБ» и штурмовики «Су–2», с их характерным «горбом» стрелковой точки.

Построившись в единую формацию, тремя эшелонами — сначала штурмовики, над ними бомберы, и выше всех истребители, «сталинские соколы», покачав на прощание консолями, величаво и, как мне показалось, неторопливо, удалились на юго–восток. Мы, задрав головы, с восхищением наблюдали за этой армадой. Зрелище было завораживающим и вселяющим какой–то первобытный страх. Более пятидесяти самолетов — огромная по здешним реалиям сила.