— Чисто, — сказал Петя, вернувшись из спальни. — Ни бумаг, ни оружия, ни радиотехники.

— Скорее всего, Ядвига — мелкая сошка. Самое низшее звено в добыче сведений, — кивнул я. — Но знает больше, чем ей положено по «должности».

Мы провозились в квартире, наверное, с полчаса. Я уже начал подумывать, что Ядвига не вернётся до утра — осталась ночевать в комендатуре. Но в этот момент в замке входной двери звякнул, проворачиваясь, ключ. Мы с Валуевым переглянулись и встали в спальне за платяным шкафом.

Вошла Ядвига. Я видел её в щель между дверью и косяком — усталую, с потухшим лицом. Она закрыла дверь, задвинула засов, скинула пальто прямо на пол. От пухового платка избавилась на ходу, уже в комнате, стряхнув его на спинку стула. Затем села, стянула сапожки, вслед за ними шерстяные носки. Всё делала медленно, механически, как заведённая кукла.

Потом прошла на кухню, зажгла там свечу и выставила ее на подоконник. И только после этого прошла в спальню, расстегивая пуговки блузки. Но завершить «стриптиз» не успела — едва Ядвига перешагнула порог комнаты, Валуев бесшумно выскользнул из–за шкафа и накрыл её рот ладонью. Другой рукой обхватил поперёк груди, не давая дёрнуться. Она оказалась неожиданно сильной для своих лет, брыкалась, мычала в ладонь, пыталась лягнуть Петю ногой в пах. Я подскочил, взял ее за горло и слегка сжал.

— Тихо, пани, — прошептал я ей прямо в ухо. — Свои. Соседи. Не шуми!

Глаза Ядвиги расширились от ужаса, лицо побледнело, а из ноздрей вырвался свистящий выдох. Она мгновенно обмякла, и Валуев потащил её к венскому стулу с гнутыми ножками. Усадил, не отпуская рта. Я быстро оглянулся — взгляд упал на брошенный пуховый платок. Сделав Пете знак, по которому он резко отнял ладонь ото рта, запихнул платок вместо кляпа. Он не влез целиком — большая часть торчала наружу, словно застывшая прямо «в полёте» блевотина. Убедившись, что Ядвига может только мычать, Валуев схватил поясок от халатика и ловко связал соседке руки, заведя их за спину. Потом сходил на кухню, принес оттуда бельевую веревку и примотал вяло трепыхавшуюся женщину к спинке стула.

— Не доверяю я этим бабам, — пояснил Валуев, заметив мой взгляд. — Вроде бы затихнет, а потом ка–а–а–ак бросится…

Ядвига тяжело дышала через нос, и немедленно бросаться на нас вроде бы не собиралась. Её грудь ходила ходуном, она смотрела на нас дикими, перепуганными глазами.

Я придвинул к ней второй стул, сел напротив, наклоняясь вперёд. Постарался придать лицу выражение полного равнодушия.

— Пани Ядвига, — сказал я тихо, почти ласково. — Давайте спокойно поговорим. Вы нам всё расскажите, как на исповеди, а мы не сделаем вам больно. Договорились?