Она помотала головой — сначала отрицательно, потом, спохватившись, кивнула. Я вытащил кляп. Ядвига глотнула ртом воздух — жадно, с присвистом, как выброшенная на берег рыба. Её била крупная дрожь — руки тряслись, ноги мелко подрагивали, даже плечи ходили ходуном под ситцевой блузкой.
— Почему вас так быстро… из «безпеки» выпустили? — прошептала она. Из–за волнения ее польский акцент стал еще более явственным. — Я думала… я думала, вас будут держать всю ночь…
— А наши друзья в контрразведке быстро разобрались и отпустили нас! — усмехнулся я. — Не ожидала такого поворота?
— Нет! — слишком быстро ответила Ядвига, и её глаза снова забегали. — Нет, конечно… Я знала, что там во всем разберутся. Простите, герр офицер! Я хотела как лучше… правда…
— Ну–ка, чучело, расскажи подробнее, что ты вообще хотела! — Валуев шагнул ближе, нависая над Ядвигой как скала. — Откуда ты узнала, что в нашу квартиру вломились бандиты? И чью кровь ты видела кровь на лестнице? Зачем ты нас подставила, сука?
Он не повышал голоса — говорил ровно, почти спокойно, но с какими–то рычащими нотками в голосе, от которых даже у меня по спине побежали мурашки. Ядвига съёжилась, втянула голову в плечи.
— Меня заставили… — прошептала она. — Они сказали, если не сообщу… то убьют меня… я… я испугалась…
— Кто заставил? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.
Ядвига замолчала, уставившись в пол. В комнате было тихо — только тикали ходики на стене, отбивая секунды, и где–то за окном проехала машина, шурша шинами по утоптанному снегу.
— Какие–то бандиты, — наконец выдохнула она. — Я их не знаю. Они… они встретили меня по пути со службы. Сказали, чтобы я зашла к вам в квартиру и посмотрела кто у вас… в гостях…
— Врёшь, к тебе домой приходили! — перебил Валуев и легонько, без замаха, шлепнул её по щеке. — У тебя свет остался включенным и на столе недоеденный ужин.
Шлепок получился звонкий — в тишине комнаты он прозвучал как хлопок в ладоши. Ядвига взвизгнула, дёрнулась, стул под ней скрипнул.
— Не надо, герр офицер! — запричитала она. — Не надо меня бить! Я всё скажу, всё, что знаю!
— Вот и говори, — велел Валуев. — И без глупостей.
— Я уже полгода работаю на польское подполье, — выпалила Ядвига, и её лицо вдруг обмякло, словно с него сняли маску. — Они меня заставили… ещё в августе… почти сразу после начала оккупации города. Они угрожали… Сказали, что убьют меня… я сильно испугалась и потому согласилась. Я передавала им всё, что узнавала в комендатуре. Какие офицеры приезжают в Минск, с какими целями, где живут.
Валуев чуть усмехнулся — криво, одними уголками губ.