— Вот! И я ее так же спросила — зачем?! Оказывается, «чтобы освежить воспоминания и придать истории некую завершенность».

— В смысле?

— Ну, их же с Жориком, Бэкингемом-первым, Фердинанд подбил на лету, не дал красивому роману развернуться во всю ширь! Как только узнал, что Марфа вознамерилась в «Англетере» ночевать, так сразу хвать ее кавалера за шкирку — и выкинул из дома на канале Грибоедова аж за Ла-Манш! Теперь Фердинанда уже нет в живых, но Марфа хочет отыграться.

— Психологи называют это «закрыть гештальт», — подсказала я. — И что плохого? Переночует Марфинька в гостинице, прольет слезинку умиления на тамошние лампы Тиффани и гобелены…

— За их гобелены я не тревожусь!

— А-а-а, поняла. Ты не доверяшь Жоржику — не воспринимаешь его как ответственного квартиросъемщика?

— А ты воспринимаешь? Мы этого Жоржика знать не знаем, может, он проходимец. А Марфа мне: «Он английский джентльмен, Идочка, надо же понимать — воспитание, традиции, национальный характер, в конце концов»! Как сельская дурочка, право слово! В квартире полно дорогих вещей и антиквариата, какие могут быть традиции?! Тиснет у нее что-нибудь ценное этот пронырливый англичашка да и упрет к себе на остров — в лучших традициях британских колонизаторов!

Я не выдержала и захохотала — обычно сдержанная тетушка редко бывает так эмоциональна.

— Смешно тебе, — проворчала тетушка, но тоже хихикнула. — Возможно, я слишком категорична…

— И пристрастна, — добавила я. — Тебе не нравился Бэкингем-старший, и ты перенесла это свое отношение на младшего, хотя — сама же сказала! — мы его совсем не знаем.

— Так я бы узнала, если бы имела возможность. Специально попросила Марфу нас познакомить, чтобы составить обоснованное мнение об этом так называемом джентльмене. Но Марфа звонит ему, звонит, а абонент все недоступен и не в сети. Что ты об этом думаешь?

— Что час уже поздний, не стоит на ночь глядя придумывать себе всякие страхи и ужасы, — сказала я не то, что думала, а то, что могло успокоить разволновавшуюся старушку. — Бэкингем найдется, вы познакомитесь, и все будет в порядке.

— Что ж, будем надеяться.

— Ага. Надежды — они же не только юношей питают…

Я сделала провокационную паузу, и тетя Ида ожидаемо забурчала, что намек на возраст — это грубость и бестактность.

— …но и девушек! — закончила я, не обращая внимания на ее ворчание. — Таких, как вы с Марфинькой!

— Вот это мне нравится. — Тетушка успокоилась, подобрела и повеселела, чего я и добивалась.

Меня успокоить и повеселить было некому, а отвлечься от тягостных мыслей, которыми я не стала делиться с тетушкой, хотелось. Чтобы переключиться, я проверила почту, а там нашлось письмо от магазина обуви с напоминанием, что имеющаяся у меня скидка вот-вот сгорит. Я, конечно, полезла смотреть товары в каталоге и кое-что присмотрела, о чем сразу же оповестила Коляна.