Мужчины, как правило, не любят спонтанных покупок, их к предстоящим тратам надо морально готовить заранее.

— Мне нужно купить кроссоножки, — убежденно сказала я, имея в виду такую удобную летнюю обувь.

Ежу же понятно, что кроссоножки — это кроссовки в виде босоножек, правильно?

Ежа рядом не было. Был муж.

Он услышал по-своему: крысоножки. И совершенно логично заключил, что это гибрид крысы и сороконожки. И — добрый человек! — не стал мне так сразу отказывать, а сначала осторожно поинтересовался:

— И много тебе их нужно?

— Хотя бы пару, — ответила я, откровенно недоумевая.

Я ж не пират одноногий, на что мне одна кроссоножка?

— Ферму откроешь? — уточнил муж и поежился, видимо, представив себе эту ферму.

— Фирму? — недослышала я. — Да нет, массмаркет сойдет.

— В смысле, на рынке продавать будешь? — Муж уже не просто придумал мне уникальный бизнес, но и начал его развивать.

— Почему — продавать? Покупать! — вернулась я к тому, с чего начала.

Я развернула к мужу свой макбук и показала вожделенные кроссоножки.

А он захохотал и тоже повернул ко мне свой макбук. С изображением крысоножки, которую успел нарисовать ему услужливый ИИ.

Симпотный зверек, кстати говоря, получился. Очень. Может, правда заняться разведением?

— Надо же! — посмеялся муж. — Ты имела в виду одно, а я вообразил совсем другое, но обе версии выглядели очень логично.

Что-то было в его словах — важное, имеющее отношение не только к выбору и покупке обуви, — но я слишком устала, чтобы докапываться до глубинной сути.

Благодаря забавному эпизоду с кроссо-крысо-ножками мое настроение, омраченное беспокойством о судьбе запропастившихся куда-то Бэкингема-младшего и Сони, заметно улучшилось, и спать я улеглась с улыбкой.

Однако мысли, запущенные в подсознание, продолжали там вариться.

Знакомо бомкают старинные часы, отмечая время: час ночи.

Я почему-то нисколько не удивляюсь, что нахожусь не у себя дома, а в квартире Марфиньки. В Голышовой спальне пахнет свежей штукатуркой, краской и остывшим чаем, комната завешана простынями, мебель сдвинута, гардины сняты — идет косметический ремонт.

Я стою посреди комнаты, дыхание сдавлено тисками страха. Правая рука в кармане пальто сжимает маленький цилиндрик. Мозг отчаянно просчитывает варианты: отправить его диппочтой? Не успею. Уничтожить? Равносильно самоубийству. Похоже, остался всего один шанс.

Мой взгляд скользит по стенам. Комната в процессе ремонта. Старые обои с нелепыми цветами местами содраны, беспощадно обнажены слои серой, потрескавшейся штукатурки. В углу, за тахтой, участок стены уже зачищен и заново зашпаклеван. Работали небрежно, по-советски: шпаклевка легла неровно, с пузырями и наплывами.