Тауан повеселел и очень неохотно обуздал своё нетерпение. Он убежал в кабинет, и вскоре оттуда послышались звуки афирино. Идея будущей оперы начала обретать форму.

Вечером заявился посланец Унтандъена. Он высокомерно поинтересовался, как продвигается работа над заказом. Его встретили Тауан и Хоргон, стоя откровенно в обнимку посреди гостиной. Никаких бумаг ему не дали, но заверили, что работа начата и продвигается. Он невежливо фыркнул и, уходя, в дверях пробормотал:

-Не понимаю. Вместо того, чтобы возвышать достойных людей, Великий Герцог привечает всяких аморальных извращенцев.

Тауан выпустил из рук талию друга, выпрямился и уверенно возразил:

-Извращение и аморальность – разные вещи. Да, я извращенец, но – высокоморальный!

Посланец ушёл. Тауан и Хоргон переглянулись. Врач спросил со значением, будет ли Ани сегодня ещё заниматься музыкой. Композитор ласково улыбнулся своему верному Хори, покачал головой, и они в обнимку, степенно, как давно женатые супруги, удалились в спальню.

К счастью, Унтандъен умён и оценивает людей по делам и моральным качествам, а не по тому, кто с кем спит.

4.

Прошло несколько дней.

Тауан работал над новым произведением, врач наблюдал за раненым. Тот всё ещё не приходил в себя, но уже не валялся без сознания, а просто спал.

Вначале он лежал неподвижно, потом начал, не просыпаясь, время от времени менять положение тела, и Хоргон велел покрепче привязать его, чтобы тот не повредил заживающие конечности. Врач никого не пускал к нему, кроме слуг, которые помогали ухаживать.

Наконец, хирург сжалился над нетерпеливым любопытством друга и покровителя. В конце концов, от впечатлений зависит вдохновение, а от вдохновения, в данном конкретном случае – всё остальное.

У Тауана аж руки затряслись, когда ему сказали, что наконец-то можно навестить. Он побежал, спотыкаясь, в самую большую и удобную комнату, которая теперь была превращена в больничную палату.

В палате царил приятный полумрак, но и при таком освещении бросались в глаза, блестели, сияли роскошные, чисто вымытые двухцветные пряди. Раненый лежал неподвижно, и Тауан возмутился, почему это он привязан. Хоргон объяснил и оставил друга наедине со спасённым.

Тауан долго смотрел, почти не дыша. Поразительный мужчина. Прекрасные, необычные волосы, классические, изысканные черты лица. Безумно интересно, какого цвета окажутся глаза, когда откроются. Да при одном взгляде на него в душе начинает звучать музыка.

У Тауана прямо руки чесались погладить по удивительным волосам, да и рассмотреть спасённого целиком жутко не терпелось, но он долго не мог коснуться, опасаясь неизвестно чего.