Рынок у пристани был гораздо больше городского. У Иры сразу появилась надежда. А когда она увидела огромную мусорную кучу, то поняла, что ей невероятно повезло. Тут наверняка завалялось что-нибудь подходящее. Ира сходу заметила знакомые полосатые яблочки, они выглядывали из кучи, сильно подпорченные, но гнилые бока можно обрезать ножом.

-Богатая, а по помойкам лазишь. Смотри, чтоб у тебя армаку не увели.

Ира оглянулась на торговца, улыбнулась. Может, что подкинет?

-Не уведут. Она боевая, кто сунется к ней, сильно пожалеет.

Вот словно сглазила. Какой-то бродяга подобрался к Рыжке, схватился за узду и вскочил в седло. Та выгнул горбом спину, подпрыгнула и сбросила его. Бродяге повезло, улетел в груду тухлых овощей, вывозился с ног до головы, но не расшибся и потому не унялся, вскочил на ноги и попытался снова поймать рыжую армаку. Она лягнула его, когтями чуть не содрала штаны, он пустился в бегство, она догнала и добавила, куснув клыками за тощий зад.

Торговцы хохотали. Повеселившись, они решили вознаградить всадницу, насыпали в мешок полосатых яблок с помятыми бочками, которые всё равно не удастся продать, положили кусок немного подпорченного окорока. Можно как следует проварить, пояснили они, и будет съедобно.

Ира воспрянула духом и спросила про кислые ягоды.

-А зачем тебе кислые ягоды?

Скажешь, что это витамины для поддержания иммунитета, так её, скорей всего, не поймут.

-Для лекарства, - сформулировала она, наконец.

-У тебя кто-то болен? Тогда на вот тебе да ступай скорее отсюда. Иди, иди, возьми ещё и это вот, только уходи. Заразишь, чего доброго, а у меня дети.

Девушка погрузила увесистый мешок на армаку, запрыгнула в седло, поблагодарила торговцев и уехала.

Уф, на пару дней еды хватит.

10.

Ночной порой, по большой дороге на юг ехал твирну. Его тёмные, развевающиеся одежды так убийственно воняли солёной рыбой, что случайные прохожие и проезжие шарахались в стороны и огибали ароматного путника по большой дуге.

Усталая армака несла седока шагом. Иногда они сворачивали в холмы, чтобы отдохнуть. Всадник спешивался, устраивался на траве и дремал. Армака в это время щипала траву или охотилась на мелких животных, даже насекомых ела. И тоже отдыхала, чтобы потом нести своего седока и друга дальше.

Друг берёг её, часто давал отдыхать, несмотря на то, что чего-то опасался, постоянно поглядывал на небо, назад, на дорогу, по сторонам. Даже принюхивался к ветру и ещё к чему-то невидимому. Она тоже поглядывала и принюхивалась. Они оба видели в темноте, ночная мгла не была для них непреодолимой помехой.