— Документы не забудьте положить, — добавил врач.

Назад вернулись без нее. Михалыч забрал вещмешок и небольшой Зоин чемоданчик, ушел. Я присел к столу. Песня, которую надо до вечера сделать зажигательной, призывающей к победе над врагом, никак не давалась. Настроения после госпиталя никакого. Надеюсь, Серега будет видеть. Завалился на кровать и заснул.

Проснулся с готовым текстом, то ли во сне мозги работали правильно? То ли кто нашептал, пока я спал? Быстро записал и успел как раз к приходу новеньких.

Куплетисты вошли, не постучавшись. Первым Лев зайцев, за ним Вацлав Капуста. Капуста, увидев Зинаиду Ованесовну, смутился.

— Не знал, что здесь женщины, — пролепетал он, краснея. — Левушка, стучаться надо.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Лев. — Закрываться надо, если не хотят незваных гостей.

— Ты тон сбавь, — тут же осадил его. — Работать будешь в команде, и твои недовольства никому не интересны. А вот элементарной вежливостью не мешало бы обзавестись. А теперь давайте знакомиться. Дядю Ёсю вы уже видели в ЦДРИ. Это Вова, — я подошел к нашему богатырю, положил руку ему на плечо. — Чечетка, барабаны, гири. Сразу предупреждаю, Вова — глухой. Он понимает, что ему говорят, читает по губам. Поэтому разговаривать с ним надо четко артикулируя. Зинаида Ованесовна раньше пела в Ереванской опере. Теперь поет для бойцов Красной Армии. Я играю на скрипке, на аккордеоне. Иногда на гитаре. Гитар у нас в наличии две. Если нужно, — я посмотрел Зайцеву прямо в глаза, — то вы можете одну взять. Я заметил сегодня, что вы без инструмента.

— Ага, щас, как же! — воскликнул пухлый Лев и достал из кармана губную гармошку.

Приложил её к губам, и тут же зазвучала веселенькая мелодия.

— Отлично, давайте сейчас накидаю вам слова и наиграю мелодию, я потянулся за кофром с аккордеоном.

— Так мы вроде не певцы, мы куплетисты, — тут же возразил Зайцев.

Капуста в это время стоял рядом с Вовой, с восхищением разглядывая его тамтамы. Вова, обрадованный вниманием, рассказывал историю своих «малышей», — так он ласково называл инструменты.

Я прошел к столу, быстро набросал слова песни, которая станет новой. Так-то песня старинная, и почти неизвестна. Её только в году семидесятом адаптируют к современности, и она станет очень популярной как во время выступления театров юмора и сатиры или народных театров, так и во время семейных застолий.

— Отлично! — одобрил Зайцев. — Можно разыграть как следует.

— А «Яблочко» поете? — вдруг вспомнил я про популярные на фронте частушки.

— А то? — хохотнул Зайцев и, взъерошив густую шевелюру толстыми короткими пальцами, кивнул напарнику: