— Да вернусь я, Маруся, вернусь, не плачь. Что ж ты раньше времени меня хоронишь? — утешал её бородатый мужик в тулупе, с карабином за плечом.
Не хорошо на такой ноте заканчивать концерт, и я начал еще одну песню, которую допели хором:
— Одержим победу, к тебе я приеду, на горячем вороном коне!
Нас благодарили, обнимали. Передавали буквально из рук в руки. Иосиф Самуилович вышел из… (как сам выразился), «восторгов публики с маленьким гешефтом»: к автобусу он подошел с пятилитровой бутылью, в которой плескалась мутная жидкость.
— Лекарство, — пояснил он. — Зиночке компрэсс на горло сделаем. Да и всегда надо иметь в запасе.
Тут Михалыч рассмеялся и сделал характерный жест, щелкнув по горлу пальцами.
— Ой-вэй! Миша, не наговаривай, исключительно в медицинских целях, исключительно в медицинских!
В автобусе он усадил певицу на кровать и торжественно сообщил:
— Сейчас вы будете здоровенькой!
— Спасибо, — прошептала Зинаида Ованесовна едва слышно. — Как не вовремя-то…
— Ой-вэй, вы у меня петь будете так, что еще соловей, чтобы ему самому вместо вас охрипнуть, позавидовал! — воскликнул Иосиф Самуилович.
Он налил полный стакан самогонки, убрал бутыль под стол и засуетился:
— Где аптечка? Таки надо вату и бинт. И, ой-вэй, это не коньяк, совсем не коньяк, — старый настройщик зажал нос пальцами, стараясь не вдыхать резкий, противный сивушкный дух, мгновенно заполнивший автобус.
В это время вошел Зайцев. Левино лицо пылало, со лба, несмотря на мороз, катились крупные капли пота.
— Жарко-то как, — сообщил он. — Пить хочется.
Схватил со стола стакан с самогонкой и залпом выпил.
— Лева! Тебе нельзя! — крикнул Капуста, схватив его за руку, но было поздно…
Глава 9
Леву повело. Он выронил стакан, пошатнулся и буквально упал на руки Капусте. Мы с Вацеком уложили его на кровать.
— Зина! Соду, быстро. И теплая вода нужна. Промывание желудка надо сделать, — крикнул я, нащупывая пульс.
Пульс был бешеным, Левино сердце колотилось с ненормальной скоростью. К счастью, удалось промыть ему желудок. Сунули ему под язык таблетку. Состояние нормализовалось, но в сознание он так и не пришел. Зинаида Ованесовна поставила ему под мышку градусник. Температура, к счастью, была нормальной — почти, тридцать семь и две.
— Ой-вэй, благие намерения таки всегда ведут к большим неприятностям, — сокрушался Иосиф Самуилович. — Давайте в Андреаполь, быстро! Там аэродром, санитарную авиацию из Калинина перебросили. Если без остановок, доедем махом.
Михалыч мчал так быстро, насколько это было возможно по разбитой дороге. Лева так и не пришел в сознание. Мы меняли компрессы, проверяли пульс, но реально помочь ему ничем не могли.