Эрика… это слово едва не стало последним в нашей жизни. На полной скорости мы вылетели за поворот и тут же грянул выстрел. Автобус качнуло взрывной волной, Михалыч каким-то чудом повернул влево и затормозил.

— Хенде хох! — услышали мы и переднюю дверь рывком открыл красноармеец.

Он влетел в салон с новеньким ППШ в руках.

Снова танк, на этот раз со звездой на боку, башня стала поворачиваться в нашу сторону, готовясь расстрелять автобус в упор.

— Выходите с поднятыми руками, — скомандовал красноармеец.

— Да свои мы, свои, — сказал я.

— Сейчас разберемся, какие «свои», — и он махнул стволом автомата в сторону двери.

Бабушкин тут же показал ему приказ с печатью и подписью. Он был в шапке со звездой, я даже не успел заметить, когда Степан нахлобучил её обратно.

— Да ты еще и шпион! — закричал автоматчик.

— Там немцы за поворотом, — спокойно сообщил я. — А вы успокойтесь, пожалуйста. Мы не шпионы, мы — агитбригада.

— Сидорчук, что там? — крикнули снаружи.

— Товарищ капитан, шпионов поймали, за наших пытаются себя выдать.

В автобус заскочил капитан, по возрасту ближе к сорока. Он окинул быстрым, острым взглядом нашу команду и вдруг, увидев Вацека, расплылся в улыбке.

— Камрад! — воскликнул он. — Вацек⁈ Не верю своим глазам!

— Время не теряйте, — пробубнил Капуста. — Там немцы за поворотом. Танк у них разулся, пытаются отремонтировать. Людей до взвода, и ремонтная мастерская.

— Понял, — кивнул капитан и, прежде чем выйти, распорядился:

— Сидорчук, ты остаешься здесь. За артистов головой отвечаешь. Проведешь через наших.

Он побежал к танку, махнул рукой и что-то прокричал. Танк объехал нас, а красноармейцы рассыпались цепью и двинулись в лесу.

— Живьем будут брать, — прокомментировал Сидорчук с завистью в голосе. — А я тут с вами. Так бы медаль дали, или даже орден.

Видимо, мы попали в расположение какой-то крупной части. В леске стояло несколько танков, на поляне, на утоптанном снегу, дымила полевая кухня. К ней подтягивались бойцы.

— Давай к штабу рули, — показывал дорогу Сидорчук. — Вон туда, левее, левее.

Мы, наконец, остановились. Я оглянулся на своих. Вова с любопытством смотрел в окно. Зинаида Ованесовна сидела бледная, прижав руки к груди. Зайцев, чья находчивость спасла нам жизнь, что-то тихо говорил Капусте, обильно жестикулируя. Капуста молча кивал, соглашаясь с ним.

Наш сопровождающий открыл дверь, но спрыгнуть на снег не успел — Бабушкин ухватил его за рукав.

— Ты куда нас ведешь? — строго спросил он.

— К командиру батальона. Он дальше распорядится, куда вас определить и что вообще с вами делать.