В землянку, которую занимал командир батальона, мы пошли вдвоем — я и Бабушкин. Комбат был молод. Видно, недавно назначили. Он быстро прочел приказ, который подал ему Степан и, вернув бумагу назад, уточнил:

— Вы с нашими разведчиками столкнулись?

— Не только с разведчиками, мы и с фрицами столкнулись, практически в тылу у вас, — ответил Бабушкин.

— Но вас же потом боевое охранение остановило? Остановило. И про немцев мы в курсе. Сейчас там зачистят, — немного виновато, будто оправдываясь, сказал он.

Затрезвонил телефон и связист крикнул:

— Товарищ комбат, вас из штаба армии!

Комбат взял у него трубку.

— Так точно! Встретили. Все живы. Утром к вам сопровожу, — четко отвечал он и, уже в самом конце разговора попросил:

— Может моим ребятам концерт дадут?.. Понял, — и расцвел:

— Спасибо!

Комбат повернулся к нам и сообщил:

— Сейчас мы вас накормим, вы как раз к ужину подоспели, а потом споете для моих бойцов? Хоть пару песен?

Пока шли на поляну с походной кухней, я внимательно смотрел по сторонам. Батальон, как я понял, был запасным. Скоро должно было подойти пополнение, а пока здесь были собраны люди из разных частей, сюда же прибились тыловые части — «чернорабочие войны», как их иногда называли.

— Здесь у нас не лётчики, не разведчики, — рассказывал комбат. — Хотя танковая рота стоит рядом, — он кивнул в сторону Т-34. — И разведрота соседствует — вон в том лесочке у них землянки. А так-то меня недавно поставили запасным батальоном командовать, после легкой контузии.

Так, за разговорами, подошли к походной кухне.

— Товарищи, товарищи, пропустите артистов! — громко крикнул Сидорчук.

Бойцы расступились, пропуская нас вперед.

— На здоровье! — улыбнулся повар, накладывая нам кашу вот прямо от души — с горкой.

Самая обычная каша — перловка с тушенкой, но какой же она была вкусной! Адреналин, бурливший в крови во время встречи с немцами, и потом — когда наш, советский танк навел на нас дуло, теперь схлынул. Мы молча ели.

— А хитро вы мимо немцев проскочили, — неожиданная похвала от комбата заставила меня поперхнуться.

— Таки что делать? На войне либо стреляешь первым, либо таки вспоминаешь, что главное оружие — мозги, чтобы им не знать склероза до самой старости, — заметил дядя Ёся, похлопав меня по спине. — Смелость, она, конечно, города берет, но таки хитрость тоже когда отставала?

И он со вздохом уселся на скамью.

Концерт у нас действительно получился коротким. После ужина красноармейцы подтянулись поближе, и я, окинув взглядом зрителей, выводы сделал. Здесь были не конники генерала Белова, не летчики, совсем другие люди — в основном не молодые, много видевшие, много работавшие и очень уставшие.